Земледельцы

– Я знал! Я предвидел, что у вас всё получится! – восклицал он, тряся руку Октавиана, зажатую в своей, словно в тисках.

– С чего вы взяли, что всё получилось? Я вам и слова не сказал, – холодно отвечал министр, казалось, не желавший замечать излишней эмоциональности своего собеседника.

– Наилучшее подтверждение – то, что вы находитесь рядом со мной! Если бы наш замысел не удался, я бы не увидел здесь ни вас, ни господина адмирала! Вы бы уже летели обратно на Нибиру под усиленным конвоем!

– Нечего добавить… по прилёте мне бы живо соорудили виселицу… без суда и следствия…

– Как хорошо, что подобное будущее вас миновало! – разрывая наконец рукопожатие, сказал Председатель.

 – Ну, а теперь мы попросим вас пройти на сцену и рассказать нам, как всё было.

Октавиан, с почтением приняв это предложение, отправился в дальний конец Зала, где и находилась площадка для выступлений.

– А вам, господин адмирал, я бы предложил место на трибуне, рядом с нашими многоуважаемыми заседателями. Вы не против?

Джонс с радостью согласился.

Когда он занял крайнее кресло на последнем ряду, министр как раз добрался до стоящей на сцене кафедры и приготовился к выступлению. Все члены Комитета развернулись в его сторону. Председатель спешно забрался на пирамиду, в позе йога уселся на ковре и подпёр голову рукой. Слушать предстояло немало.

– Дамы и господа! Мои преданные, верные союзники в борьбе за освобождение этой замечательной планеты! – начал Октавиан. – Вчера я стал свидетелем события, равного которому ещё не было в вашей истории.

Но обо всём по порядку.

Сначала он вкратце описал празднование дня рождения младшего принца, потом детально проговорил основную часть операции – усыпление гостей и Земледельцев, и завершил героической диверсией под предводительством адмирала. Про отплытие именинника он решил пока промолчать, оттягивая этот неприятный факт, заставлявший его считать план недовыполненным, до более подходящего момента. Особое внимание Октавиан уделил надвигающимся последствиям операции «Кит», призвал всех и дальше поддерживать Нибируанскую революцию и предупредил, что обратной дороги с этих пор нет.

Намереваясь вызвать к своему товарищу Джонсу всеобщее уважение, министр посвятил достаточно большой отрывок своей речи высокому мужеству и личным заслугам адмирала в сегодняшней победе.

Пока Октавиан, не жалея слов, расхваливал его лучшие качества, Джонс невольно раскраснелся, хотя в полумраке никто и не мог этого заметить.