Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар

Юноша стоял, укрытый пышным кустом куманики, и смотрел на повозку и на старичка, привалившегося спиной к мешкам. Смотрел до тех пор пока не понял, что ещё немного и тот проедет мимо. И лишь тогда решился, сделал глубокий вдох и вышел на дорогу.

Но как он до этого ни старался скрыть своё присутствие, живенький старичок опередил его:

– Добрый день, – весело произнёс он. – Здоровья и блага тебе, сынок. Куда путь держишь?

Старик натянул вожжи. Гнедая недовольно фыркнула, повозка, качнув бортами, остановилась.

Голову незнакомца украшала широкополая шляпа с клиновидным вырезом под трубку, из-под которой обрамлённые соломой седых волос на Тэйда взирали шустрые серые глазки. Тяжёлый, немного завалившийся вправо нос красовался парой мохнатых бородавок, а рыхлая, землистая с зеленцой кожа и изящные, в четыре фаланги пальцы, лишённые какого-либо намёка на ногти, не оставили Тэйду сомнений, что перед ним находился не кто иной, как представитель древнего народа онталар.

Тэйд сдержанно улыбнулся в ответ:

– Здоровья и блага, уважаемый.

Старик-онталар посмотрел на него с интересом и указал чубуком курившейся сизым дымком трубки на горы:

– Какие-то, сынок, странные ты дороги выбираешь. Перевалом Трёхпалого шёл? И что же, не испугался?

– Не испугался. А есть чего? – смутился Тэйд.

– Он ещё спрашивает. Голову открутить тому, кто тебе эту дорогу показал. Поди, не поведал, что за твари у Трёхпалого водятся?

– Нет, а что за твари, уважаемый?

Прежде чем ответить, старик с опаской огляделся по сторонам.

– Цоррб здоровенный по горам бродит, злющий. Залезай-ка в телегу, сынок, поедем отсюда… Меня Хабуа зовут, – назвался он и, видя, что юноша не спешит ответно представляться, незлобиво съязвил: – Коли тоже имя своё сказать надумаешь, так не стесняйся, у нас на Ойхороте за это не бьют.

– Тэйд са Раву, – спохватился юноша, забрасывая суму в повозку.

– Ну рассказывай, сынок, куда путь держишь?

Тэйд поёрзал, устраиваясь поудобнее средь мешков с мукой.

– В Два Пня, с другом я там встретиться должен.

Он продолжал крутиться, никак не находя удобного положения: попробовал опереться о борт, но повозку тряхнуло, рука скользнула вниз, и он, ударившись о поперечину боком, мгновенно ощутил привычную уже за многие годы боль в груди. Поморщился и, сделав вид, что хочет почесать лоб, прикрыл гримасу боли ладонью.

– Друг твой в Пнях живёт? – старик, казалось, ничего не заметил.

– Не, с севера едет. Из Иллионда.