Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар

– Но-но! – Саима продолжал пятиться и, оказавшись вне досягаемости ножа, спросил не столь удивлённо, сколь вызывающе: – Мы что, знакомы?

– Нет, – ухмыльнулся Вейзо Ктырь. – Хочешь узнать, как меня зовут? – Он перевёл нож на пееро, знал, видимо, кто сейчас для него опаснее.

– Нет. Зачем мне это?

– П-ф-ф, я не знаю, ты эту канитель – «знакомы-незнакомы» начал.

Крэча колотило. Он уже готов был сорваться с места и кинуться во двор, но в это время дверь «Лиса» с грохотом растворилась, и на улице показалась небольшая группа людей, одетых во всё чёрное.

В прежние времена Древорука вряд ли остановили бы не то что мелкопоместный дворянин из задрипанной Ксалады и жалкая кучка его прихвостней, но даже сам Император Зарокии, вот только сегодня произошло для Крэча что-то из ряда вон выходящее. Непонятно какие силы остановили его, приковав к месту, он сам не понял – что это было, и почему тут же в драку не кинулся – тоже не понял.

Конечно, он не испугался. Ни один из знакомых Крэча Древорука не смог бы упрекнуть его в трусости. В безрассудстве – да! В легкомыслии – безусловно! В чрезмерном обжорстве – обязательно! Но в трусости – никогда!!! И первый, кто осмелился бы назвать его трусом, лишился головы раньше, чем последний звук сорвался с его лживого языка. И вот это была истинная правда. Тем не менее факт оставался фактом – Крэч продолжал наблюдать за дальнейшим развитием событий, по-прежнему находясь на балконе.

– Что случилось, Вейзо?! – голос Левиора Ксаладского, наполненный неприкрытой силой и властностью, сразу же заставил всех умолкнуть. – Всё в порядке, уважаемый? – спросил он, свысока разглядывая Саиму.

Все замерли, (застыл в напряжении Крэч) несмотря на всю очевидность ситуации застыл и Саима. Пееро переступил с лапы на лапу и сменил стойку.

– Всё в порядке.

– Нам пора, Вейзо. Чарэс, проводи нашего нового друга в трактир и, если понадобится, уладь все вопросы.

Крэч с удивлением наблюдал, как при первых же словах господина Левиора изменилось лицо Вейзо Ктыря: гадкая улыбка сменилась подобострастной, глаза поблёкли, не было видно и тени недовольства, исчезли злоба и ненависть. Он повернулся к имперцу и, низко поклонясь, произнёс:

– Как будет угодно господину.

Костяшки пальцев левой руки Крэча побелели от напряжения, а в податливую кору правой врезались острые грани бронзового ограждения.