Самый злой вид. В начале дел кровавых

Свет, режущий глаза, был неприятен. К счастью, низко висевший Демур еще не пробивал своими лучами густые кроны деревьев, и эта яркая резь в глазах была пока самым большим неудобством.

Вампиры, выбравшись из своих укрытий и осознав, что впереди их ждет солнечный день, в спешке проверяли свои жилища и делали насущные дела.

– Никому не выходить из укрытий. Никому не выходить. Да, я понимаю что вам неудобно, но постарайтесь продержаться до темноты, или хотя бы до момента, когда мы убедимся, что солнце не опасно.

Александр носился по лагерю как угорелый, увещевая, уговаривая, угрожая и просто предупреждая.

– Да, я предупрежу, если можно будет выходить.

Сам он был одет ровно в тот же самый наряд, что выбрал себе в первый день. Но сегодня он добавил к нему перчатки и шапку. К сожалению, никаких широкополых шляп у людей на дороге не было, поэтому сначала на голову и заднюю часть шеи была положена заячья шкура и лишь затем надета обычная шапка и низко натянута на глаза – чтобы создать хоть какой то мрак и дать глазам пусть небольшое, но избавление от слишком яркого света.

До того как солнце поднялось над деревьями, люди успели сделать все основные дела и затаились по своим убежищам. Если кому-то было что-то нужно – он просто должен был громко кричать, заявляя о своем желании и к нему должны были подойти. Никто не знал, нужны ли все эти приготовления или они зря разводят панику.

– А легенды не врали, – Сергей, сидевший в предбаннике их землянки, показал свою руку, на мгновение выставленную под одинокий луч света, пробившийся сквозь листву.

Рука была обожжена.

– Солнце опасно! – во всю мощь своих легких заорал он, – солнце опасно! Не выходить из укрытий!

Спустя пару секунд его крик был поддержан Александром, который находился в центре лагеря, у "штабного" шалаша, вместе со шкурой медведя и запасным комплектом одежды.

Надев перчатку на уже зажившую руку, Сергей вновь выставил ее под свет. В этот раз все было нормально. Ткань служила надежной преградой для лучей демура и не позволяла свету достигать поверхности кожи. Никаких ожогов или неприятных ощущений он не испытывал. Тогда мужчина вновь снял перчатку и шумно выдохнув, выставил открытую ладонь под луч. В этот раз он не отдернул руку, а стиснув зубы терпел дикую боль.