Верхолазы

Нижняя губа охотника оттопырилась. «Серебристых» амо не любили – и не любили вполне справедливо. Петр знал эту шатию достаточно хорошо и особого уважения к ним не испытывал. В сущности, «серебристые» ловкачи не имели и представления, что такое настоящая охота, хоть и осмеливались называть себя полноценными стрелками. Вот и от этого красавчика пахло чем-то неестественным – некой смесью цветочной пыльцы и жареного миндаля. Петру стоило большого труда взять себя в руки.

– Доброй охоты! – буркнул он.

К нему обратилось пухлое личико.

– Я их первый заметил, – сварливо заявил юнец, и Петр мысленно выругался. Стыдно стало за собственную вежливость, будто и впрямь сказал что-то неприличное.

– Вот и работай, если первый. Стреляй и проваливай.

Фыркнув, юнец вновь начал целиться.

– Не промажь, красавчик, – съязвил Петр, искренне желая сопляку неудачи.

Юнец выстрелил. И не промазал – рука у стервеца оказалась твердой. Самка гамона вздрогнула, начала медлительно заваливаться. В глазах ее мелькнула характерная влага, а кудлатый самец испуганно подхватил подругу, что-то трепетно залопотал.

– Ну, как? – теперь уже «серебристый» глядел на Петра насмешливым взором. – Неплохо, верно? А теперь, с вашего позволения, я удаляюсь.

Ясный лоб, кудельки справа и слева, чуть загибающиеся на концах ресницы – какой там, к небесам, охотник! Сопляк и баловень судьбы!

Петр неприязненно отвернулся. Дождавшись, когда пухлощекий обладатель серебристого пояска скроется из виду, опустил на глаза широкодиапозонный бинокуляр.

Высокие частоты, как и ожидалось, ничего не дали, поэтому пришлось пройтись по всем шкалам, и только в инфракрасном спектре охотник уловил кое-какие намеки на сердечную мышцу монстра – слабую пульсацию далекого багрового камушка. Увы, изображение оставалось смазанным, едва просматриваемым. Трудно попасть, когда видишь такую мишень!..

Он снова потянулся к верньеру настройки, и в эту самую секунду гамон его почувствовал.

Никто из жителей Занебесья не понимал, как у гамонов это получается, но неведомым образом эти твари все чаще и чаще выявляли охотников. Не спасала ни листва, ни высота деревьев. Тяжелая и мутная волна накрыла стрелка, заставив скорчиться от боли, обхватить руками шершавый ствол. Что особенно плохо, в последнее время среди амо участились смертельные исходы. Даже если охотник возвращался домой на своих двоих, никто не мог сказать с уверенностью, доживет ли он до утра.