Фантом

Замерзли, наверное, – усмехнулся Зиберт, когда машина подъехала к стоящим на дороге подросткам. Это действительно были двое пацанов двенадцати-тринадцати лет невысокого роста, причем один был на голову выше другого. Тот, что ниже, стоял, опираясь на костыли. Вместо одной ноги в штанине, нелепо подвязанной веревкой, висела культя. Мальчишки имели жалкий вид, потрепанная одежда мало спасала продрогшие от холода тела. Мороз пробрал их до костей. Подросток, который был выше, отогревал дыханием замерзшие ладони и делал знаки водителю, чтобы тот остановил машину.

– Притормози, Ганс, – приказал офицер и открыл дверь. – Что вам нужно? – спросил он с акцентом на русском языке.

– Дяденьки, довезите нас до Осиновки. Ну, пожалуйста. Мамка ругаться будет, – заканючил тот, что был повыше.

– Осиновка? Гут, хорошо. Залезайт, шнеля.

Мальчишки, получив разрешение, радостно заулыбались и залезли на заднее сиденье.

– Гут? Руссия, зима: у-у-у, холодно, – засмеялся майор и убрал пистолет. Он достал из кармана плитку шоколада и передал мальчишкам.

 – Поехали, Ганс.

Ефрейтор недовольно поморщился. Ему не понравилось, что офицер проявил излишнюю жалость к детям, отцы которых, возможно, партизанили в местных лесах.

– Зачем мы подобрали этих вшивых щенков, гер майор?

– Дети не виноваты, Ганс, что взрослые развязали войну. В первую мировую я вряд ли был старше их. Но помню, как русский солдат там, в Европе, когда мы с матерью были в эвакуации, сжалился над нами и протянул каравай хлеба и шмат сала. Так-то вот… Ну, так ты не закончил историю о том, как вы с другом отдыхали на ферме.

– На ферме? – в задумчивости спросил ефрейтор. – Ах, да…

Он продолжил рассказывать о своих незамысловатых довоенных приключениях. Увлеченные беседой, немцы не заметили, как позади отогревшиеся мальчишки переглянулись и слегка подмигнули друг другу. Один из них осторожно положил руку в карман плохонького тулупчика, а другой полез за пазуху своего драного пальтишки.

Как по команде они выхватили по небольшому пистолету и ловко передернули затворы.

Военные не могли не понять значения лязгающих звуков и в недоумении полуобернулись назад. Ефрейтор процедил сквозь зубы ругательства и остановил машину. В ту же секунду почти одновременно раздались два оглушительных выстрела. Одна пуля разворотила водителю голову. Он упал на руль и, конвульсивно дернувшись, затих. Другая пуля оцарапала щеку майору и пробила ветровое стекло. С головы упала фуражка, обнажив седые не по возрасту волосы.