Исмаритянки

Их суровые лица и насупленные брови не предвещали ничего хорошего. Борух принял смиренную стойку; в восточном халате, подпоясанном ремешком, в полотняных штанах, кожаных сандалиях на босу ногу, с беленькой ермолкой на голове, купец смешно и нелепо выглядел в окружении воинствующих ангелов. Прямо на него смотрела высокая, статная светловолосая красавица с широким мечом на поясе.

– С чем к нам пожаловал? – грозно спросила она.

Путаясь в нательной рубахе, Борух неловко достал из-за пазухи замусоленную тряпицу, развернул материю, и на его ладони засверкали несколько золотых слитков.

Поколебавшись немного, оценивая подношения, Селестрия в знак согласия кивнула головой, принимая откуп. Одна из дикарок быстро подскочила к торговцу и ловко забрала у него свёрток с драгоценным металлом.

По сигналу предводительницы всё сразу пришло в движение: исмаритянки мгновенно затушили огонь, воткнув горящие стрелы в землю, и растворились в густых дебрях леса.

– Иди, передай своим: никто ваш караван не тронет, – властно произнесла зеленоглазая красавица.

Не видя смысла в дальнейшем разговоре, Селестрия величественно повернулась и не спеша скрылась за густой листвой, часто растущих деревьев.

Оставшись один, купец тяжело вздохнул, повернулся и поплёлся восвояси. Дойдя до обозных повозок, остановился. Его сразу окружили с десяток воинов во главе с центурионом.

– Ну? – нетерпеливо сдвинул брови Кастул.

Неожиданно для всех у Ривмана от обиды задрожали губы.

Он с дрожью в голосе промолвил:

– Нас обстреляли злобные фурии в звериных шкурах, похожие на сказочных существ.

От услышанного известия Ролло зло сплюнул на землю, до боли в пальцах, сжав рукоять меча.

Когда исмаритянки вернулись в лагерь, Селестрия первым делом бросилась искать Меотиду; поселянки подсказали ей, что знахарка в мазанке, где лесные жительницы пекли хлеб. Хибара была просторной, но полутёмной. Свет проникал внутрь через специальные узкие проёмы, сделанные в стене, во время дождя или стужи они закрывались щитами, сплетенными из веток.

Работницы, которые замешивали тесто, чтобы скоротать время за нудным занятием, затянули песню. Пекарши, хлопотавшие у печей, подхватили мотив, и над колонией зазвучала звонкая мелодия, которая поднимала настроение женщинам, хлопотавшим в повседневных заботах. Когда Селестрия вошла в хижину, мгновенно наступила тишина, все взгляды присутствующих устремились на неё.