У самого Черного моря

Яхта заметно разогналась, изумрудные, накатывающие барханы она рассекала надвое, как хорошо отточенный клинок. Знакомая песчаная коса показалась справа, и я проводил ее невеселым взглядом. Где-то здесь, помнится, проплывала золотистая ладья. Какой был славный вечерок, какое было настроение! А вон и холм, на котором стояла наша палатка. Странно… Казалось, все это перенеслось уже в иную полузабытую жизнь, хотя и происходило-то всего несколько дней назад. Отчего мы так по-разному помним минувшее? Хотел бы я понять технику избирательности нашей памяти.

В паруса ударил ветер, бирюзовые волны, удивительно прозрачные и высокие, словно мышцы огромного морского животного, напряглись и заиграли резвее. Перекатываясь справа и слева, они разбивались о скулы нашего кораблика, пеной и брызгами норовя достать и нас. Я взглянул на хозяина яхты.

– Могу я узнать, куда мы плывем?

Петр Романович ответил не сразу. Распахнув ворот рубашки, отвязал галстук, небрежным движением сунул его в карман.

– В никуда, Кирилл.

– Возможно, я ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что топить меня вы раздумали, верно?

– Ты не ошибаешься, никто тебя топить не собирается.

– Вы хотели поговорить со мной? Тогда начинайте. Хотя после того, что случилось в ангаре…

Он прервал меня взмахом руки. Следует признать, дирижером он был прирожденным. При всем при том, что настроен я был не слишком дружелюбно, легкому этому жесту я вынужден был подчиниться. Как тигр окрику дрессировщика.

– Давай не будем вспоминать про это, хорошо? Ребята переборщили, согласен.

– Опять игра в кошки-мышки? Сначала об пол черепушкой, а после под нос – миску с молоком?

– Разве я предлагал тебе миску с молоком?

– Но ведь собираетесь предложить?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Мда… Хотел бы я знать, Кирилл, кто ты такой в действительности.

– А вы не догадываетесь? – я хмыкнул. – Внук графа Монте-Кристо. Имею сведения о сокровищах, но вам не скажу.

Петр Романович даже не улыбнулся.

– Впрочем, чего я перед вами распинаюсь. Извиняться вы все равно не будете.

– Поверь, если бы мои извинения что-нибудь значили, я бы с легкостью их принес, – он задумчиво взглянул на парящую вровень с яхтой чайку, и в глазах его мимолетно блеснули охотничьи искорки. Впрочем, возможно, это мне только показалось.

– Кое в чем я, вероятно, ошибался, кое в чем переоценил собственные силы.