Семь смертей доктора Марка

Не смог Марк помочь и нескольким пленным с подозрениями на туберкулёз, лечить такие заболевания было непростым делом и в обычной больнице в мирное время. Здесь же медики были зажаты между требованиями администрации и полным отсутствием медикаментов. В таких условиях выбор просто отсутствовал.

Одежда проходящих осмотр собиралась в большие мешки и уносилась для проварки. Под несколькими большими чанами развели огонь, установив их на сооружённые из битого кирпича невысокие подставки, между которыми под днища чанов можно было подкладывать поленья.

На тёрке натиралось хозяйственное мыло и в такой мыльной воде вываривались вещи, потом они выуживались в тазы, немного остывали, их отжимали как могли и мокрыми доставляли в барак, где одежда с драками и руганью расхватывалась голыми пленными. Обувь по-прежнему обрабатывали уксусом. Самих же проходящих через санпропускник обтирали раствором карболовой кислоты, или попросту карболки, с производством которой вполне справились несколько местных уцелевших аптек. Удалось также получить небольшое количества йода, которым смазывались открытые раны, а также тальк, которым часто обрабатывали промежности из-за возникших в них различных воспалений, а также натёртые ноги. Многие пленные, раздевшись перед осмотром, впервые за много дней сняли обувь и подставили своё тело свежему воздуху. Пленных стригли наголо и соскребали тупыми бритвами отросшие щетины и бороды. Обработанные и внесённые в списки шли голые босиком до барака, где вытирали ноги об огромную грязную мешковину, тоже пропитанную карболкой, после чего входили в помещение, где им приходилось терпеливо дожидаться корзины с мокрой одеждой, из которой после серии стычек удавалось выхватить какие-то с виду более-менее приличные вещи. Они не были в тот момент образцовыми советскими людьми, воспитанными родиной и Сталиным, а больше напоминали стадо, где каждый старался, руководствуясь животными инстинктами, урвать только для себя и побольше. Они ещё не успели толком познакомиться и во всех окружающих видели если не открытых врагов, то уж скрытых наверняка. Каждый такой же пленный, как и они сами, мог занять место получше на нарах, мог болеть чем-то заразным, и от него тем более следовало держаться подальше. А ещё могли встретиться сослуживцы, знающие о вашем офицерском звании или о принадлежности к высшей касте политработников. А ещё могли быть и нераскрытые при медосмотрах евреи, которых каким-то образом не выдал этот врач с абсолютно славянской внешностью.