Пленэрус

Гардемарины, бляха-муха! Кафедры в двадцать пять захватывают, в тридцать докторские норовят защитить, в замминистры выползают. Ты ведь не из таких, правда?

– Меня в замминистры не выберут.

– И меня не выберут. Хотя и напрасно. Так что внемли и прислушайся. Я ведь другим мог звякнуть – осчастливить, так сказать, и порадовать. А я сразу к тебе… Ты пойми, не будем друг другу помогать, дуба раньше времени дадим, плесенью покроемся.

– Собственно, я не отказываюсь…

– Вот и дуй к нам. Часиков в пять – в Крыму.

Проведем что-то вроде оргсобрания. Весь актив уже предупрежден. Там и ознакомлю с подробностями.

– Не знаю… – протянул Куржаков. Отказывать Ржавчику всегда было сложно. Даже в самой малости. – Постараюсь, конечно…

– Уж постарайся, сделай милость! А то ведь заклеймим. Уедем, и останешься тут один аки перст. С шансоном своим… – Миша неделикатно засмеялся, и Павел покраснел. Дурное – оно быстро распространяется. И радует людей, в отличие от премий. Всего-то пару песен засветил по неосторожности, но сметливый народ тут же пронюхал.

– Значит, опять будем продаваться?

– Опять и снова, Паш. Давно пора привыкнуть. Ты уже не в стране советов прозябаешь, кругом капитализм оголтелый.

– Скорее – феодализм.

– Не суть важно. Главное, вся страна – барахолка. Распродажа душ, нефти и тел – все поставлено на конвейер.

– А мы чем торговать будем?

– Умом, естественно. Между прочим, продать ум – не то же самое, что продать душу.

– Ты думаешь?

– Я знаю! Пойми, Паш, грустно – не продать душу, грустно продать ее дешево, – Ржавчик захохотал.

 – Шучу, конечно. В этих сделках, старик, как ни мудри, всегда проиграешь. В общем, забегай, ждем-с…

***

«Обстоятельства граней» – так он это когда-то назвал. В каждой ситуации могли найтись свои друзья и недруги, свои открытия, свои соприкасающиеся грани. Судьба раскручивала барабан, и каждый день преподносил свой неожиданный лот. Получалось почти как в кубике Рубика – надо было лишь зорко вглядываться, стараясь и в новом непривычном состоянии ситуационно совпасть гранями с изменившимися обстоятельствами.

Можно было страшиться неведомого, а можно было напротив – получать от этого удовольствие, относясь к происходящему как к нескончаемой игре. Плоскости разбивались на полосы и отдельные фрагменты, обыденное ставилось с ног на голову, привычное выворачивалось наизнанку. Вчерашние враги волею неведомого оказывались рядом, а верные союзники перемещались в окопы противника.