Явный сон

Проснулся он, когда во дворе было уже темно. Почувствовав, что голоден, решил перекусить. Наскоро проглотив бутерброд, Руслан поднялся в комнату родителей. Ему захотелось лечь, прижавшись щекой к подушке матери. Вдруг внизу послышался шум. Руслан насторожился и медленно пошёл вниз, в гостиную.

‘Кто здесь?’ резко окликнул он.

‘Это я, извини, если я тебя напугала, я просто не нашла тебя в твоей комнате и решила, что ты в гостиной.’ виновато оправдывалась Римма.

‘Который час?’ спросил Руслан.

‘Уже одиннадцать.

‘Надо же, я и не заметил, как пролетело время. Пошли наверх.’ предложил он.

‘Пошли.’ согласилась Римма.

С некоторых пор Руслану стало казаться, что ему как-то не по себе в присутствии Риммы. Его как будто что-то угнетало, тревожило, и он никак не мог себе объяснить своё состояние. Вот и сейчас его пробирал лёгкий озноб. Тогда, не найдя, что сказать, он спросил:

‘А как поживает Ибрагим?’

‘Не знаю, вернее, не хочу знать’ ответила Римма.

‘Что-нибудь случилось? Вы поссорились?’

‘Не знаю, как тебе сказать, но я не хочу ни вспоминать о нём, ни тем более, говорить.

‘Значит, он тебя обидел.’ повернувшись в её сторону, сказал Руслан, и было непонятно: размышлял он или утверждал сказанное.

Немного помолчав, Римма все-таки рассказала своему другу о том, как разочаровалась в Ибрагиме, как он оказался грубым, несдержанным по отношению к Римме при их последнем свидании:

‘А самое страшное то, что он не чувствовал себя виноватым и даже не попросил прощения за свой недостойный порыв.

За всё время разговора Римма стояла, опустив глаза, хотя слепой юноша не мог ничего видеть. Теперь же, рассказав всё, она подняла на Руслана глаза – он стоял бледный с искаженным лицом. Раздался дикий крик. Руслан кричал от боли, и лицо его выражало сильную муку. Римма со страхом и нетерпением смотрела на него. Руслан стих так же неожиданно, как и начал кричать.

Он, молча, смотрел на Римму, и по тому, как он разглядывал её лицо, было понятно, что он видит.

‘Руслан, всё в порядке?’

‘Я вижу, я вижу тебя! Римма, значит, то был не сон!’ захлёбываясь, говорил Руслан.

‘Неужели это правда, Руслан, неужели?’ обняв крепко Руслана, плакала Римма.

Это были слёзы радости.