НА КРЮЧКЕ

Щелкнув подтяжками, Стас молотнул серией по висящему у стены кожаному мешку, добавил с проворота ногой и приблизился к дивану. Чуть наклонившись, приподнял одеяло, с удовольствием причмокнул губами. Подвернув под себя одну ногу, Наташка по обыкновению спала нагишом – стройная, смуглокожая, с грудками по-девичьи «курносыми» и упругими. Ни дать, ни взять – картинка для рубенсовских подмастерьев. Обычно, взирая на их картины, Стас всерьез недоумевал, как хватало у них терпежа рисовать и не отходить от холста часами.

Вволю налюбовавшись голой Наташкой, Стас потрепал всклокоченную женскую голову, пощекотал за ухом. Не раскрывая глаз, девушка поймала губами его пальцы, горячими ладонями попыталась уцепить за ногу.

– Все, ухожу, – он мягко высвободился.

– Скоро вернешься? – голос ее был сонным и клейким. Наташка вообще была из засонь.

– Скоро. Нам же сегодня уезжать, забыла?

– Забыла, – прошептала она.

– Значит, напоминаю. А пока досыпай свое, к телефону не подходи, двери не открывай. Если что, звони на трубку мне или прямо в «Кандагар».

– Ага… – она уже снова спала.

Выйдя на лестницу, Зимин тряхнул коробком, вынув одну из спичек, переломив пополам, воткнул между косяком и дверью. Это стало уже привычкой. Комочек грязи на пороге, скомканный трамвайный абонемент или та же спичка. Пусть в фильмах волоски наклеивают, а в России волосы берегут.

– Стасик?

Зимин неспешно обернулся. С нижнего этажа поднималась соседка.

– Уже уходите? Какая жалость. А я попросить вас хотела.

– Что-нибудь стряслось?

– Да Витюшу нужно забрать из школы. Все-таки второй класс, три дороги на пути, а у меня, как на зло, отчет. Инспекция, бумаги, бухгалтерия… – соседка принужденно засмеялась. Просить она не умела. Таким отказывать сложнее всего. Стас взглянул на часы.

– Когда?

– Четыре урока – значит, сразу после двенадцати.

– Попробую, – Стас произвел в уме арифметическое действие – отнял от собственного лимита лишние двадцать минут. Кажется, получалось.

– Вот спасибо! – соседка прижала руки к груди, и Стасу подумалось, что мужчины отчего-то так не делают. Разве что в каких-нибудь старинных фильмах из прошлого века.

– А ключ у него есть, не беспокойтесь.