Таинственный монах

Войдя в Боровицкие ворота, ночные путешественники остановились у одного дома, ворота коего были заперты. Заметив небольшое углубление в стене дома, монах поставил мальчика и, сунув ему за пазуху небольшой сверток бумаги сказал:

– Ты, Гриша, постой здесь и отдай этот сверток тому, кто сейчас сюда придет.

– А ты, дядечка, уйдешь? – робко спросил Гриша, готовый заплакать.

– Да, уйду а ты подожди здесь. Молись Богу, помни меня, мы с тобою еще увидимся. Господь да будет к тебе милосерд!

Сказав это, монах схватил обеими руками голову Гриши и с жаром поцеловал ее.

Не привыкший к таким ласкам Гриша с изумлением и непонятною тоскою смотрел на монаха, схватил безотчетно его руку, поцеловал и горько заплакал, сам не зная почему. Монах скрылся в ночной темноте, а Гриша продолжал реветь, простирая свои окоченелые ручонки вслед монаху, не осмеливаясь последовать за ним. Видя бесполезность своих слез, он присел на корточки, прислонившись к стене и, благодаря затишью от ветра и дождя, вскоре уснул.

Спустя полчаса к воротам подъехали два всадника, из коих один, видимо слуга, соскочил с лошадей и стал стучать в ворота. На этот стук прежде всего отозвалась лаем цепная собака за воротами и вскоре подошел привратник и стал их отпирать. Ворота были отперты и подворотни сняты. Давая дорогу своему господину, слуга сделал два шага в сторону и наступил на ногу спавшему Грише, который взвизгнул, не столько от боли, сколько от испуга. Слуга в свою очередь, в испуге отскочил.

– Что там у тебя, Фомка? – спросил господин, осадив свою лошадь, готовую войти в ворота.

– Бог весть что такое, то ли зверь, то ли человек или сам домовой, – отвечал Фомка, набожно крестясь.

– Мне почудился голос ребенка, – сказал господин и прибавил, слезая с коня: – Эй, Степка, свети сюда фонарем!

Степка, крестясь и дрожа всем телом, робко двигался вперед, а Гриша стал кричать, призывая, как бы на помощь, себе дядечку.

Господин, взяв из рук Степки фонарь, смело подошел к Грише и спросил:

– Что ты тут делаешь, мальчуган?

– Виноват, не буду, – вопил Гриша.

– В чем виноват? Чего не будешь! – спросил господин, наклоняясь поближе к Грише.

– Не бей меня, дядечка! – лепетал Гриша, плаксивым голосом.

– Откуда ты и зачем здесь?

– Не знаю, дядечка.

– Не плачь мальчуган, – сказал господин и, обратясь к Фомке, проговорил:

– Веди его, Фомка в горницу.