Одиссея капитана Блада

Полковник, задыхаясь от ярости, заревел:

– Убирайся вон! Не смей даже приближаться к нему, пока я сам не пошлю за тобой, если ты не хочешь отведать бамбуковой палки!

Он был ужасен в своем гневе, но Блад даже не вздрогнул. И полковник, почувствовав на себе пристальный взгляд его светло-синих глаз, казавшихся такими удивительно странными на этом смуглом лице, как бледные сапфиры в медной оправе, подумал, что этот мерзавец-доктор последнее время стал слишком много себе позволять. Такое положение требовалось исправить немедля.

А Блад продолжал спокойно и настойчиво:

– Во имя человеколюбия, разрешите мне облегчить его страдания, или клянусь вам, что я откажусь выполнять свои обязанности врача и не дотронусь ни до одного пациента на этом отвратительном острове.

Полковник был так поражен, что сразу не нашелся, что сказать. Потом он заорал:

– Милостивый Бог! Ты смеешь разговаривать со мной подобным тоном, собака? Ты осмеливаешься ставить мне условия?

– А почему бы и нет? – Синие глаза Блада смотрели в упор на полковника, и в них играл демон безрассудства, порожденный отчаянием.

В течение нескольких минут, показавшихся Бладу вечностью, Бишоп молча рассматривал его, а затем изрек:

– Я слишком мягко относился к тебе. Но это можно исправить. – Губы его сжались. – Я прикажу пороть тебя до тех пор, пока на твоей паршивой спине не останется клочка целой кожи!

– Вы это сделаете? Гм-м!.. А что скажет губернатор?

– Ты не единственный врач на острове.

Блад засмеялся:

– И вы осмелитесь сказать это губернатору, который мучается от подагры так, что не может даже ходить? Вы прекрасно знаете, он не потерпит другого врача.

Однако полковника, охваченного диким гневом, нелегко было успокоить.

– Если ты останешься в живых после того, как мои черномазые над тобой поработают, возможно, ты одумаешься.

Он повернулся к неграм, чтобы отдать приказание, но в это мгновение, сотрясая воздух, раздался мощный, раскатистый удар.

Внизу, в бухте, там, где на расстоянии кабельтова[22 - Кабельтов – морская единица длины, равная 185,2 м.] от форта стоял большой красивый корабль, заклубились облака белого дыма. Они целиком скрыли корабль, оставив видимыми только верхушки мачт.