Спартак. Том 2

А вдруг Валерия так и не очнулась? Или, быть может, при вести о его неожиданном отъезде ее опять сразил обморок, еще более продолжительный и опасный, чем первый? А может быть, она больна, и больна серьезно? А вдруг – но это невероятно, этого не может, не должно быть – любимая женщина, к величайшему несчастью…

При этой мысли он изо всей силы стиснул коленями бока лошади, сильно дернул повод и сразу остановил благородное животное.

Вскоре Спартака догнали его товарищи и остановились позади него.

– Мне нужно вернуться на виллу Мессалы, – мрачно произнес Спартак, – а вы следуйте в Лабик.

– Нет!..

– Ни за что! – ответили в один голос конники.

– Почему же? Кто может мне это запретить?

– Мы! – раздались голоса.

– Наша любовь к тебе! – крикнул кто-то.

– Твоя честь! – добавил третий.

– Твои клятвы! – вскричали другие.

– Наше дело, которое без тебя погибнет!

– Долг! Твой долг!

Послышался ропот, нестройные возгласы, почти единодушные просьбы.

– Но вы не понимаете, клянусь всемогуществом Юпитера, что там осталась женщина, которую я боготворю. Быть может, она сейчас умирает от горя… и я не могу…

– Если, к несчастью, – да не допустят этого боги! – она умерла, ты себя погубишь, а ее не спасешь; если же твои опасения напрасны, то для твоего и ее спокойствия достаточно будет послать туда гонца, – сказал декурион, и в голосе его звучали уважение к горю Спартака и трогательная преданность.

– Стало быть, чтобы избежать опасности, которая может угрожать мне, я вместо себя подвергну ей другого? Нет, призываю в свидетели всех богов Олимпа, никто не скажет, что я способен на такую низость!

– Я, ничем не рискуя, вернусь на виллу Мессалы, – громко и решительно произнес один из конников.

– Каким образом? Кто ты?

– Я один из преданных тебе людей и готов отдать за тебя жизнь, – отвечал конник, подъехав на своем скакуне к Спартаку.

– Если я не ошибаюсь, – сказал Спартак, – ты свободнорожденный Рутилий.

– Да, – ответил всадник, – я Рутилий.