Спартак. Том 2

 – Они говорят… и кричат… требуют, чтобы им вернули… их… вождя… и уверяют, что ты Спартак!..

– Иди и передай, что через минуту я выйду к ним.

И фракиец захлопнул дверь перед самым носом старого домоправителя, превратившегося в статую от удивления и ужаса.

Когда Спартак подошел к ложу, на котором все так же неподвижно лежала Валерия, в другую дверь вошла рабыня.

– Ступай принеси эссенции, – сказал ей Спартак, – и приведи еще одну рабыню, чтобы оказать помощь твоей госпоже, она в обмороке.

– О моя добрейшая, о моя бедная госпожа! – запричитала рабыня, всплеснув руками.

– Скорее! Беги и не болтай! – прикрикнул на нее Спартак.

Софрония убежала и вскоре вернулась с двумя другими рабынями; они принесли всевозможные крепкие, ароматные эссенции. Рабыни окружили лежавшую в обмороке Валерию нежными заботами, и несколько минут спустя на ее бледном лице выступил легкий румянец, а дыхание стало более ровным и глубоким.

Спартак все время стоял неподвижно, скрестив на груди руки, и не отрываясь смотрел на возлюбленную.

Увидев, что к ней возвращается жизнь, он глубоко вздохнул и поднял к небу глаза, как бы желая возблагодарить богов; потом, отпустив рабынь, он стал на колени, поцеловал белую руку Валерии, бессильно свисавшую с дивана, поднялся, запечатлел долгий поцелуй на ее лбу и быстро вышел из конклава.

В одну минуту он добежал до площадки, где расположились пятьдесят конников, державших лошадей в поводу.

– Ну? – спросил он строгим голосом.

 – Что вы тут делаете? Что вам нужно?

– По приказу начальника Мамилия, – отвечал командовавший отрядом декурион, – мы в отдалении следовали за тобой, боясь…

– На коней! – крикнул Спартак.

В один миг все пятьдесят всадников, ухватившись левой рукой за гривы лошадей, вскочили на своих скакунов, покрытых простыми чепраками.

Немногочисленные рабы, оставшиеся на вилле, преимущественно старики, в страхе молча столпились у входа; факелы в их руках освещали эту сцену. Спартак повернулся к ним и приказал:

– Приведите моего коня!

Трое или четверо рабов поспешили в соседние конюшни, вывели оттуда вороного и подвели к Спартаку.

Он вскочил на коня и, обращаясь к старому домоправителю, спросил:

– Как зовут твоих сыновей?

– О великий Спартак, – со слезами в голосе ответил старик, – не наказывай моих детей за необдуманные слова, сказанные мною вчера утром!

– Низкая, рабская душа! – воскликнул в негодовании Спартак.