Спартак. Том 1

На могучей шее сидела довольно крупная голова, гармонировавшая с мощным телом, но лицо, бронзово-золотистого оттенка, было худым; черты лица мужественные, чисто римского склада – орлиный нос, выдающийся, резко очерченный подбородок; глаза серые, с желтизной,– они то блестели необычайно ярко, то были неподвижны, бесцветны, как будто угасали. Родовитость, необычайное красноречие, огромное богатство, приветливость и учтивость завоевали ему не только известность, но и славу и влиятельность.

– Здравствуй, Марк Красс,– сказал Гортензий, выводя его из состояния оцепенения.– Ты, видимо, погружен в созерцание звезд?

– Ты угадал, клянусь Геркулесом! – ответил Красс.– Эта…

– «Эта»? Которая?

– Вон та красавица гречанка, которая сидит двумя рядами выше нас…

– А! Я тоже заметил ее.

– Эвтибида? Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Я назвал тебе ее имя… Она действительно гречанка…– сказал Гортензий, усаживаясь рядом с Крассом.

– Настоящая богиня! Сама Венера!.. Клянусь Геркулесом, я не могу представить более совершенного воплощения красоты прославленной дочери Юпитера.

– Ты прав,– улыбаясь, сказал Гортензий.– Но разве жена Вулкана так уж недоступна? Разве не дарит она щедро свои милости и сокровища своей красоты богам, полубогам, а временами даже и простым смертным, если кому-нибудь выпало счастье понравиться ей?

– А где она живет?

– На Священной улице… около храма Верхнего Януса.

Глаза Красса вспыхнули фосфорическим огнем, каким они иногда загорались, но тут же огонь погас, и, обернувшись к Гортензию, Красс спросил:

– Тебе надо поговорить со мной?

– Да, о тяжбе с банкиром Трабулоном.

– Я слушаю тебя.

Пока они беседовали об упомянутой Гортензием тяжбе и пока Сулла, несколько месяцев назад похоронивший свою четвертую жену, Цецилию Метеллу, а теперь вновь попавший в сети Амура, затевал на пятьдесят девятом году жизни поздний роман с прекрасной Валерией, послышался звук трубы.

Разговоры, шум, смех прекратились; все взоры были устремлены на сражающихся.