Ковид. Вымирание

– Эта сука инфицирована! – сменившись в лице, вдруг прокричал Натан Степанович, бросив свою флейту, – Я не хочу умирать!

Поднялась суматоха. Люди с ругательствами шарахнулись по сторонам, и от только что витавшей над оркестром утонченности не осталось и следа.

Администратор спектакля, Алёна, спешно нажала кнопку экстренной блокировки промышленного люкса, которым фактически являлась сцена. Оргстекло за кулисами герметично закрылось, послышался шум включаемой вентиляции. Несколько музыкантов подбежали к выходу и принялись возмущенно стучать в закрытую дверь.

– Простите, по технике безопасности я не имею право открывать, – с виноватым и испуганным видом отвечала Алёна, кутаясь в свой защитный костюм, – Вы все уже давно в одном помещении.

Оркестры по всему миру распадались еще и потому, что требовали нахождение большой группы людей вместе и без средств защиты дыхания, что рано или поздно приводило к заражению всего коллектива.

– Как же так вышло? – причитала Алёна.

Подойдя к Артемьеву, она предложила, – Может, опустим занавес и начнём эвакуацию зрителей и персонала?

С меловым лицом Владислав Артемьев выглянул в зал. Несколько гостей спешно уходили через индивидуальные, защищенные коридоры. Оставшиеся три десятка зрителей заинтересовано смотрели на сцену. По их мнению шоу продолжалось.

– Включите фоновую музыку, раздайте гостям меню на закуски и напитки, – тихо сказал Артемьев, пытаясь вытереть пот со лба сквозь защитный экран на лице, – Бинокли тоже можно предложить.

Занимаясь безобидным, почти тривиальным трудом, младший помощник худрука Алёна в коронавирусную эпоху чувствовала себя, как на войне. Кто с кем сражался было непонятно, но нравственность несла большие потери, еженедельно вызывая горечь утраты.

Максимилиан Босх вернувшись из уборной, едва взглянул на сцену и спешно покинул концертный зал.

Эпидемиологическая служба в составе семи машин скорой помощи и мобильной лаборатории приехала за четверть часа.

Вход на сцену дополнительно закрыли герметичной ширмой. Врачи, наглухо запакованные в защитные костюмы, наспех осмотрели всех участников выступления. У каждого из двадцати восьми музыкантов из пальца взяли кровь, маркером написав на руке уникальный номер соответствующий пробирке.

Стандартизированных результатов теста существовало всего несколько. Выявлялся вирус чаще всего верно – хоть в чём-то здравоохранение России не подкачало.