Крымская епархия под началом святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Сборник документов

На следующий день он прислал ко мне благочинного г. Симферополя священника Милославова

сообщить, что он прибыл и вступил в управление епархией.

Я священника Милославова просил передать архиепископу Луке, что ожидаю его самого.

27 мая Лука явился ко мне и представился – «Архиепископ Лука».

Приглашая его сесть на стул, я назвал его по имени и отчеству – «Валентин Феликсович».

Он ответил:

«Я был Валентин Феликсович 25 лет тому назад, а сейчас архиепископ Лука».

На это я ему ничего не ответил, беседа продолжалась минут 15–20. Лука спросил меня, давно ли я работаю уполномоченным. Когда я ответил, что с 1944 г., он сказал:

«Вы, видимо, хорошо знаете священников Крыма, попрошу Вас охарактеризовать их, если не всех, то хотя бы часть из них, так как я никого не знаю».

Я ему рассказал о некоторых священниках, о их положительных и отрицательных сторонах, а в общем ему сказал, что все священники Крымской епархии, кроме одного, находились на оккупированной немцами территории и что большинство из них священниками стали при немцах.

В конце нашей беседы архиепископ Лука просил меня устроить ему встречу с председателем Облисполкома, которому он хочет представиться, и рассказал, что ему в Москве обещали машину, что должен получить, как лауреат Сталинской премии

, диплом и значок, что в Министерстве здравоохранения его просили не забывать медицинской работы.

После его ухода я передал председателю Облисполкома тов.

1-го июня я позвонил Луке и просил его зайти ко мне, он же стал меня спрашивать: зачем он должен зайти? И не может ли вместо него прийти ко мне его секретарь?

Я ответил:

«Если я Вас прошу зайти, то, видимо, у меня есть такие вопросы, о которых могу только с Вами лично говорить. Кроме того, Вы же в прошлой беседе просили меня, чтобы Вас принял председатель Облисполкома, так вот сегодня он сможет Вас принять».

Через некоторое время Лука явился ко мне, и, когда мы один другого приветствовали, я его назвал по имени и отчеству, тогда он сказал:

«Вы, Яков Иванович, все же упорно настаиваете на том, чтобы называть меня светским именем».

Я ответил:

«Иначе называть Вас не могу, являюсь представителем государственной власти.