Тайны парижских манекенщиц (сборник)

Прислушиваюсь, вроде слышу, что есть место, поскольку одну из ведущих манекенщиц назначили директрисой.

А вот и хозяин. Как он хорош! Какая властность! Какая осанка! Его одобрительный взгляд останавливается на мне:

– Ладно, попробуем ее…

Он подходит. Я начинаю дрожать:

– Не бойтесь, малышка. Представьте себе, что здесь нет никого. Забудьте обо мне.

Синее платье из органди, которое я буду помнить всегда (огромные розы на юбке)! Показываю его. Ощущаю себя юной девчонкой – не забыть приподнять запястья.

Господин Лелонг:

– Смотреть остальных не надо. Она будет новичком коллекции.

Он произносит эти слова достаточно отчетливо, чтобы я их расслышала, все согласны с его выбором. И тут я начинаю рыдать, повторяя: «Меня приняли!»

Господин Лелонг:

– Что случилось, малышка?

– Простите меня, господин Лелонг. Я так натерпелась! А вы только что сказали… Меня взяли?

– На тысячу четыреста франков в месяц. Директриса берет меня за руку:

– Приступаете завтра.

Я благодарю, теряясь в словах.

Выхожу на улицу как автомат и иду предупредить Suzanne и Irene. Меня поздравляют.

Вновь обретя право на полноценную жизнь в семье, не могу сдержаться:

– Все! Я работаю. Я манекенщица у Лелонга. Тысяча четыреста франков в месяц!

– Что ты сказала? – Отец едва не поперхнулся.

– Тысяча четыреста!

– Можешь оставить себе! Уходи! Манекенщица, на мой взгляд, это шлюха! Я воспитывал тебя для другой жизни. Проведу ли я ночь дома? Мама плачет, заставляет остаться.

Жан-Лу тайком приходит ко мне, словно к прокаженной, и целует меня на прощание.

Утром, накинув плащ, держа в руке чемодан, где лежат мои «три шикарных платья», покидаю дом с болью в сердце, но ощущая счастье.

Часть вторая

VI. Дом моды

Меня часто спрашивают, как работает Дом моды. Я начинаю разбираться в этом, но не льщу себя надеждой, что достаточно глубоко изучила хитрости «сераля»[28 - Дворец турецкого султана.]… который, впрочем, не является таковым! Манекенщица-дебютантка у Лелонга, я уже вступила на борт судна.

Но только по прошествии многих месяцев ощутила способность проследить создание платья от первоначального наброска, именно он означает рождение, до его триумфа на плечах… американки.

Однажды кутюрье берет бумагу и делает рисунок. Обычно главный модельер – сам хозяин. Лелонг, располагавший хорошими мастерами-модельерами, умел спорить, улаживать разногласия, даже делать наброски.