Шарлатан

Расположенный в девяносто пяти милях севернее Уичито и в десяти милях от центральной географической точки страны, Милфорд мог бы по праву считаться максимально приближенным к самому средоточию американской жизни и представлять интересный предмет наблюдения.

В 1859 году путешественник Хорес Крили писал о стаде бизонов, «поспешно откочевавших с этого места, как только мне пришлось им это предложить». С тех пор город разросся и вытянулся до двух кварталов. Одиноким притязанием на величие стало большое здание, построенное во время Всемирной ярмарки 1904 года.

Но иного выхода, чем, засучив рукава, приняться за дело, у них не было. Бринкли сняли две комнаты, превратив первую в приемную и поместив железную кровать в заднюю комнату. К этому они добавили и маленькую аптеку. В последующие недели они начали завоевывать себе репутацию. Бринкли неустанно разъезжал по вызовам, не обращая внимания даже на снегопад, Минни же подрабатывала в качестве акушерки.

А затем, в один прекрасный день, на их пороге возник сорокашестилетний фермер Ститтсворт, небритый, с грубым лицом и в мятой шляпе. Его появление напоминало Благовещение не более, нежели сам он напоминал архангела Гавриила. По крайней мере поначалу.

– Неладно со мной что-то, – сказал Ститтсворт, сев, – хоть по виду моему и не скажешь, верно? Глянешь, вроде парень я крепкий, разве не так?

Бринкли кивнул и привычно погладил свою козлиную бородку.

– А на самом-то деле не в порядке я, – осторожно начал посетитель. – Нет во мне бодрости. Весь я как шина спущенная.

Наконец-то он смог это выговорить.

Доктор Бринкли (возможно, желая оставаться на месте подольше) ответил, что в разные годы он испробовал множество «сывороток, лекарств и средств электротерапии», но ничто из перечисленного на данное состояние воздействия не оказывало.

Последовала пауза, во время которой оба смотрели в окно.

– Мне бы яйца как у козла, – мечтательно произнес фермер, вспомнив свою скотину.

О том, что произошло затем, ведутся споры. Согласно книге «Жизнь мужчины» Клемента Вуда, фантазийному жизнеописанию, заказанному в тридцатые годы Бринкли Вуду в качестве рекламы его личности, «доктор прикрыл веки и задумался… А потом медленно покачал головой.