Шарлатан

Море света! За неделю энергии здесь тратится больше, чем вся страна раньше тратила за год». В сиянии этого света перед кравшимся вечером по Золотой набережной Бринкли и предстал тот мир, о котором он мечтал с детства.

Отражаясь в уже отравленных водах озера Мичиган, тянулась цепь особняков – рейнских замков, готических крепостей, средневековых сторожевых башен, перемежаемых оградами и манежами, где мелькали породистые крупы лучших скаковых коней. Не все сооружения отличались вкусом, но в том-то было и дело. Богатство новой аристократии – лордов – пуговичных фабрикантов, баронов-бакалейщиков и королей свиных туш – было броским и беззастенчивым.

Вы могли ощутить его запах в воздухе.

Либби, Свифтам и Армерам удалось каким-то чудесным образом превратить семьдесят пять миль сточных канав в место обитания высшего света с его тематическими вечерами и суаре, цилиндрами и затянутыми в рюмочку талиями вечерних платьев, с украшенными эгретками французскими шляпками-ток и собачьими жемчужными ошейниками. Для Бринкли все это стало примером правильного использования денег.

В Чикаго ему понравилось и другое. Местоположение города – на возвышенности в верховьях Миссисипи – сделало его не просто столицей мясной промышленности (а позднее и производства алкоголя, как, впрочем, и блюзов), но и центром притяжения шарлатанов. В одной только избранной Бринкли сфере – рэкете страдающих от мужских болезней – представлялась масса возможностей. Наряду с близнецами Райнхардтами здесь работала компания Пэкера, производившая экстракт из ятрышника, сдобренный, как говорили, вытяжкой из бараньих тестикул.

На логотипе компании были изображены Юнион-Сток-Ярд и скотобойни Армера. Ничего общего с Армером компания Пэкера не имела, но цель такого сближения была ясна: как-то соединить идею ятрышника с процветающим мясным производством. В соперничающей с Пэкером Ветеринарной компании, когда ее владельцы повздорили, не поделив прибыль, один из партнеров попросту всадил пулю между глаз другому партнеру – вот оно, шарлатанство по-чикагски.

Но Бринкли это не интересовало, по крайней мере, в тот период. Он приехал в город с иной целью: поступить в медицинское учебное заведение. Из чего можно заключить, что намерения он имел, пусть и недолго, самые благие. Однако более вероятно, что желаемый успех требовал блеска респектабельности и большей оснащенности инструментария. Так или иначе, время поджимало: он был женат на Салли, имел двух дочерей, на подходе был третий ребенок.