Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Но перемена воздуха подействовала так губительно на здоровье Жанны де Кергац, что граф, опасаясь за ее жизнь, тотчас же вернулся опять в талию, где и прожил с лишком три года.

Но, наконец, они вспомнили и о своей родной Франции; желание увидеть старые родные места заставило их решиться вернуться домой.

Они доплыли на пароходе до Неаполя, проехали всю Италию, побывали в Риме, Венеции и Флоренции и возвратились во Францию через Варнский департамент – эту миниатюрную Италию. Через две недели после этого мы уже встречаем их в почтовой коляске на дороге в Ниверне, в нескольких часах езды от замка де Магни, который был куплен графом де Кергацем года три тому назад, то есть до вторичной поездки в Италию.

– Жанна, моя милая, – говорил Арман, играя белокурыми волосами маленького Гонтрана, – тебе не жалко теперь нашей виллы в Палермо, этой обетованной земли?

– О, нет! – ответила Жанна, – для меня будет везде обетованная земля, где ты будешь со мной.

Ангел мой, – говорил Арман, я так счастлив с тобой, что бог, может быть, лишит меня даже части рая.

– Если ты хочешь, друг мой, – добавил он, – то мы проведем всю осень в Магни и вернемся в Париж только в январе.

– О, как бы я хотела этого, этот город так черен… и наводит на столько ужасных воспоминаний.

Арман вздрогнул.

– Бедная моя Жанна, – проговорил ласково граф, – я вижу то беспокойство, которое проглядывает теперь в твоих глазах, и я понимаю тебя.

– Нет, Арман, ты ошибаешься.

И при этих словах она ласково, но как-то грустно посмотрела на Армана.

– Так как, – продолжал граф, – даже и в Палермо у тебя не раз срывалось с языка одно роковое и проклятое имя.

– Андреа, – прошептала в сильном волнении молодая женщина.

– Да, Андреа. Помнишь, как я часто повторял: «Я боюсь адских замыслов этого человека». Мне кажется, что наше счастье преследует его, как угрызение совести. Боже! Если бы он знал, что мы здесь.

– Да, – прошептала графиня, – я говорила тебе это, мой милый Арман, но я была тогда в каком-то сумасшествии, забывая, как ты благороден и силен. С тобой я могу жить повсюду, не опасаясь ничего.

– Ты права, дитя мое, – ответил ей растроганный граф. – Я силен, чтобы защитить тебя, силен потому, что бог со мной и назначил меня твоим покровителем.

Жанна бросила на своего мужа взгляд глубокой надежды, доверия и любви.