Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

– Дело идет о моей дочери, – продолжала госпожа де Бопрео, – она теперь в таком возрасте, когда ей пора уже выйти замуж.

– Положим, – прервал ее муж, – но для того, чтобы выйти замуж, нужно сначала отыскать мужа?

– Может быть, она уже нашла!

– Богат он? – спросил торопливо г. Бопрео.

– Это прекрасный молодой человек, и Эрмина может быть вполне счастлива с ним.

– Так. Богат он?

– Нет, но у него очень хорошая будущность.

– Мало…

– Но Эрмина любит его.

– Его имя?

– Фернан Роше.

Бопрео подпрыгнул на своем стуле.

– Этого никогда не будет! – вскрикнул он, вставая

со своего места. – Это чистая глупость!

Тереза невольно заплакала.

– А, вы плачете! – заговорил он насмешливо. – Плачете потому, что я не хочу отдать вашу дочь за человека, у которого нет ничего!

– Но ведь вы же сами находили, что он честный и трудолюбивый молодой человек! Зачем…

– Зачем, зачем! – перебил ее Бопрео. – Да потому, что у него нет ничего.

– Но ведь и у вас не было ничего, – заметила холодно Тереза.

– Зато у вас был ребенок, – закричал он, выходя из себя. – Хотите, чтобы я согласился на этот брак? Это зависит вполне от вас.

– Что же нужно сделать?

– Отдайте все ваши деньги нашему сыну Эммануэлю, и тогда…

– Никогда! – вскричала Тереза. – Я не позволю себе обобрать одно дитя в пользу другого!

– Как хотите, – заметил холодно Бопрео. – Следовательно, нам нечего больше и толковать об этом. Женившись на вас, я признал Эрмину своею законною дочерью, следовательно, до ее совершеннолетия она не имеет права выходить замуж без согласия своего отца.

– Мы подождем, хотя бы мне пришлось признаться во всем перед своей дочерью, хотя бы мне пришлось краснеть перед ней.

Но в эту минуту дверь залы отворилась, и на пороге ее появилась Эрмина, бледная и серьезная.

– Мама, – сказала она, – вы благородная и святая женщина, и вам никогда не придется краснеть перед своей дочерью.

И при этих словах она подошла к своей матери и опустилась перед ней на колени.

– Милая мама, – прошептала молодая девушка, – простите меня. Я все слышала. Я знаю, что вы лучшая из всех матерей и благороднейшая из всех женщин, дочь ваша гордится вами.

После этих слов она встала и посмотрела на Бопрео.

– Милостивый государь, – начала Эрмина, – мама не хотела лишать меня денег, но сама я вправе отказаться от своего наследства; я согласна на ваши условия.