Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

У рыжей отличный слух и память, а ваш друг Коляр побывал уже в каторге, где ему и теперь сберегается еще местечко – если, конечно, он вздумает вернуться туда.

– Пожалуй, что ты и прав, но ведь мы одни здесь.

– Нужды нет, а если вам будет угодно перетолковать со мной, то покорнейше прошу вас пожаловать со мной вон под мост, да, кстати, и разговаривать – то будем лучше по – английски. Это премилый язык, и его никто не понимает в Иерусалимской улице.

– Пойдем, пожалуй, – согласился незнакомец, следуя за своим провожатым.

Они вошли под мост и уместились на камне.

– Вот так – то будет гораздо удобнее, – заметил Коляр. – Хотя отчасти и холодновато… но ведь мы, вероятно, не будем разговаривать особенно долго?

– Ты прав, – согласился незнакомец.

– Давно ли изволили пожаловать из Лондона?

– Сегодня в восемь часов, и, как видишь, не терял времени по пустякам.

– Это всегдашняя привычка моего бывшего капитана, – заметил почтительно Коляр.

– Ну, а ты что сделал здесь в эти три недели?

– Набрал маленькое общество…

– Недурно…

– Хотя, признаться вам, для нашего ремесла в Лондоне несравненно больше дельных людей.

– Когда же?

– Да хоть сейчас.

– Ты приказал им собраться?

– Да. И если вы захотите, то вы их увидите так, что они не будут вас видеть.

– Пойдем, – проговорил вместо ответа «их сиятельство» и; встал с камня.

– Одно только, – возразил было с замешательством Коляр, но незнакомец его тотчас же перебил:

– Что там еще?

– Если мы не сойдемся?

– Сойдемся.

– Гм! Я ведь уже стар, ваше сиятельство, Мне надо подумать о старости.

– Ты прав, но я не стою за ценой. Сколько тебе нужно?

– Пустяки: тысяч двадцать пять в год и еще хоть десятую долю с каждого дельца.

– Согласен.

– А об жалованье людям…

– Э, приятель, я знаю твою ловкость, но чтобы говорить об жалованье людям, когда я их не видал…

– И то правда, – согласился, в свою очередь, Коляр.

– Ну, идем же. Сколько их?

– Десять человек. Довольно ли?

– Покамест – да. Потом увидим.

Коляр и его капитан вышли на набережную и вошли в лабиринт кривых переулков.

– Тут, капитан, – проговорил наконец Коляр, останавливаясь в Змеиной улице, перед старым большим домом с закрытыми ставнями.