Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Ну, а послезавтра я буду иметь честь представить себя в ваше распоряжение.

– Тот, кто находится теперь перед вами, милостивый государь, – ответил. Рокамболь, – приехал только сегодня и собирался уехать завтра же «утром. Я смею предполагать, что это положение, в которое я был поставлен вами, дает мне право на некоторые преимущества, как, например, драться тогда, когда это будет возможно для меня.

– Вполне согласен.

– Ровно через неделю и в этот же самый час, так как я приеду поутру и буду иметь возможность успеть прислать вам моих секундантов.

– Хорошо, – ответил Фернан, – итак, через восемь дней я буду ждать ваших секундантов.

Виконт молча, но любезно поклонился Тюркуазе, пришпорил свою лошадь и быстро ускакал.

– Домой, – распорядилась Тюркуаза. Коляска повернула назад и помчалась. Фернан и Тюркуаза молчали всю дорогу.

Когда экипаж остановился у крыльца, Тюркуаза выпрыгнула из него, поспешно взбежала в отель и скрылась в своем будуаре.

Фернан последовал за нею.

Молодая женщина упала на диван и залилась слезами.

Фернан нагнулся к ней, взял ее за руку и тихо сказал:

– Женни!

Она вздрогнула и выпрямилась.

– Уезжайте! Я не хочу более вас видеть!

– Уехать… – повторил он с ужасом.

– Да, потому что это в первый раз теперь я заметила, какое я ужасное и недостойное созданье. Уезжайте, потому что я люблю вас и сама сознаю, что недостойна вашей любви. Уезжайте! Умоляю вас!

И при этом молодая женщина опустилась перед ним на колени, как бы прося о помиловании.

– Вы, – продолжала Тюркуаза, – единственный человек, которого я любила и который позволил мне надеяться в продолжение нескольких дней, что и погибшая женщина может восстановить себя.

Она была прелестна, говоря эти слова.

Фернан стоял молча и любовался ее чарующим взглядом. Наконец он не выдержал и, взяв ее за руку, проговорил:

– Женни! Вы были правы, говоря, что любовь восстанавливает женщину.

Она печально покачала головой.

– Да, вы были правы – продолжал он, – я не хочу знать прошедшего и желаю думать только о настоящем. Женни, забудьте все так, как я забываю. Женни! Я ничего больше не знаю, кроме того, что я люблю вас.

Он обнял ее и прижал к своему сердцу.

Но вдруг Женни вырвалась, она уже не плакала и сделалась холодна, решительна и полна гордого достоинства.

– Друг мой! – проговорила она, протягивая Фернану руку г – Благодарю вас за ваше великодушие.