Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Продолжайте, спокойно сказал Андреа, поняв значение этого взгляда.

– Итак, мне показалось вдруг, что вы… человек который раскаялся, которого посетила милость божья, который ведет жизнь кающегося грешника… что вы… та тайно вооруженная ко мщению сила, которая…

Баккара остановилась.

– Позвольте мне, – сказал виконт после короткого молчания, взяв руку Баккара и поднеся ее к губам, – позвольте мне поцеловать бичующую меня руку. Сомневаясь в моем раскаянии, вы дали мне почувствовать, что бог еще не простил меня.

Он не стал ни оправдываться, ни негодовать на несправедливое подозрение, он только глубоко вздохнул.

– Ах, простите меня, виконт, за мое безумство, – проговорила она тотчас же.

– Мой брат Арман будет ожидать вас сегодня вечером в своем отеле. Вы приедете?

– Да, виконт. В котором часу?

– В десять.

Затем виконт встал, собираясь уходить.

– Вы меня прощаете, не правда ли? – сказала Баккара, протягивая ему руку.

– Дай бог, – прошептал он с печальной улыбкой, – чтобы мне было так прощено, как я прощаю вас.

Затем виконт ушел, оставив бедную, женщину погруженной в глубокую задумчивость.

Она угадала и была уверена, что сэр Вильямс производит громадные подкопы и воздвигает смелое здание на мнимом смирении и на полном и общем доверии, которое он сумел приобрести; она поняла, что только она одна может еще бороться с этим человеком.

– Боже мой, – подумала она, – лишь бы де Кергац дал себе открыть глаза.

Она отправилась в кабинет и написала записку следующего содержания:

«Граф! Я полагаюсь на вашу честь м на вашу скромность. По прочтении письмо это немедленно сожгите и постарайтесь, чтобы ни г-жа де Кергац, ни виконт Андреа не знали о том, что я вам писала. Вы назначили мне свидание в десять часов. Примите меня в восемь. Я пройду с улицы Львов св. Павла, через маленькую дверь в садовую залу. Мне нужно сообщить вам вещи, которые только вы одни в целом мире можете знать.

Луиза Шармэ».

Она послала это письмо через посыльного комиссионера, приказав вручить его самому графу.

Спустя час комиссионер возвратился от графа с запиской следующего содержания:

«Жду вас. Я был один, когда принесли ваше письмо, оно сожжено».

Баккара наскоро пообедала, оделась в широкую черную шубу и, закрыв лицо густой вуалью, отправилась на вышеозначенное свидание.