Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Тогда целомудренная, чистая женщина, сохранившая в супружестве всю наивность молоденькой девушки, попробовала добиться истины и. расположив в свою пользу графа де Шато-Мальи. разузнать через него все подробности.

Конечно, если бы при этом присутствовал баронет сэр Вильямс, он бы радостно улыбнулся, видя, как удаются все его планы и адские замыслы.

Право, нельзя было бы даже и желать ничего лучшего от первого свидания молодой женщины со своим будущим соблазнителем.

Но надо сознаться при этом, что Эрмине Роше было очень нетрудно сделать ошибку и довериться вполне графу де Шато-Мальи, физиономия которого была так симпатична и благородна.

Граф был красноречив, страстен и говорил так увлекательно о той преданности, которую почувствовал к ней с первого же дня их встречи, что невольно становился опасен.

Через час после этого он уже настолько расположил к себе молоденькую женщину, что она позволила ему прийти к ней, как только он получит какое-нибудь самое ничтожное сведение о дуэли Фернана с виконтом де Камбольхом.

Тогда Эрмина показала ему письмо, которое она получила от Тюркуазы.

Но едва только граф де Шато-Мальи взглянул на него, как вздрогнул и вскрикнул:

– Я знаю этот почерк!

Вы его знаете! – вскрикнула в свою очередь Эрмина, почувствовавшая, что вся кровь прилила к ее сердцу.

– Да, знаю, – проговорил он и, взглянув с состраданием на Эрмину, добавил:

– Бедная вы женщина!

– Вы знаете ту женщину? Кто она?

Тогда граф де Шато-Мальи сообщил ей, что будто бы он знал эту женщину уже давно и что она принадлежит к разряду женщин самого распутного поведения.

Граф подал оба письма, Эрмина сличила их и невольно побледнела.

– Почерк действительно один и тот же, говорила она испуганным голосом.

Де Шато-Мальи, казавшийся очень взволнованным или, по крайней мере, притворившимся таким, взял руку Эрмины, поцеловал ее самым почтительным образом и тихо сказал тоном самого глубокого участия:

– Я прошу вас в вашем глубоком несчастье положиться на меня как на самого преданного вам друга, который один только может спасти вас и помочь вашему горю.

И, сказав это, он опустился перед ней на колени и добавил:

– Позвольте преклониться перед вами, как преклоняются перед добродетелью, преследуемой пороком.

Эрмина слушала его, не отнимая от него своей руки. Она смотрела на него как на человека, которого само небо послало ей как покровителя.