Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

– Ты еще молод, – заметил он с презрением. Рокамболь внимательно посмотрел на него.

– Черт побери! – заметил он. – Мне кажется, что есть более пятидесяти способов сделать человека вдовцом. Если бы эта индианка дала мне сто тысяч франков…

– Она обещала мне пять миллионов, – ответил холодно баронет.

Рокамболь вскрикнул от удивления.

– И маркиза жива еще? – спросил он.

– Да, – ответил баронет.

– В таком случае она обещала вам их только час тому назад.

– Нет, уже целый год.

– И вы….

– Мой сын, – прервал его сэр Вильямс, – наш разговор доказывает мне…

– Что?

– То, что ты недурной исполнитель, но очень плохой сообразитель.

– Но?.. – спросил Рокамболь, кусая себе губы.

– Неужели ты предполагаешь, – начал внушительно сэр Вильямс, – что если какая-нибудь женщина любит мужчину, который не любит ее, а любит, наоборот, другую женщину, то достаточно убить эту женщину, чтобы он полюбил ту?

– Вы правы, дядя.

– Но пойми же, молодой повеса, что маркиз любит свою жену и что если бы его жена умерла, то он был бы способен убить себя.

– Я понимаю, наконец, дядя.

– На самом же деле надо устроить дело так, чтобы маркиз не любил своей жены, когда она умрет, и вместе с тем не любил бы и другой женщины, кроме индианки.

– Черт побери!

– Так как индианка поняла это очень хорошо, то ей и не оставалось больше ничего делать, как обратиться ко мне и предложить мне пять миллионов.

.. – Где вы ее встретили? – спросил Рокамболь, заинтересованный рассказом баронета.

– В Нью-Йорке в прошлом году; о, это целая история, которую я тебе и расскажу.

– Послушаем, – пробормотал Рокамболь. Баронет закурил вторую сигару и продолжал:

– Это было за несколько дней до нашего отъезда из Нью-Йорка. Вообще, надо сказать, нам очень не посчастливилось в Америке, где наш баланс то поднимался, то опускался, так что я уехал в Европу всего со ста тысячами франков – как видишь, очень незавидной суммой, если принять во внимание наше трехлетнее пребывание в Соединенных Штатах.

Однажды вечером мимо меня проехала карета, запряженная четырьмя лошадьми. В этой карете сидела женщина лет двадцати пяти, но с такой странной физиономией, что я ее никогда не забуду. Эта женщина и я обменялись взглядами. Карета остановилась.

– Кого вы ищете? – спросил я ее.

– Твердого человека, – ответила она.