Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Через несколько секунд посетитель вошел в подземную залу, которая вполне достойна коротенького описания.

Это было попросту отделение большого винного погреба, по стенам которого стояло около дюжины кресел.

Затем на опрокинутой бочке лежала доска, а посредине погреба стоял стол, на котором помещалась лампа.

Перед столом стояло кресло.

Оно служило председательским местом для главы этого общества.

Около лампы на столе лежала толстая книга, но тот, кто бы посмотрел ее, наверное, был бы не в состоянии определить, на каком языке она написана.

Человек, который встретил первого посетителя, задавал свой вопрос еще пяти человекам и получал всякий раз от каждого из них все тот же ответ; наконец, запер дверь на ключ и занял свое председательское место.

Этот человек был еще очень молод. Ему было не больше восемнадцати-двадцати лет. Впрочем, никто не мог решить этого вопроса. Он был одет, как одевались тогда все богатые и независимые молодые люди.

Несмотря на его молодость, во всей его фигуре проглядывала какая-то особенная самоуверенность и наглая насмешка над всем миром.

А его взгляд, казалось, господствовал над всеми шестью человеками, которых он впустил.

Все шесть посетителей были закутаны в длинные черные плащи.

Когда они сняли их, то председатель этого собрания оглядел каждого из них испытующим взглядом.

Первый из вошедших в залу и сидевший ближе всех к столу был человек уже пожилых лет, высокого роста, худощавый, украшенный множеством орденов и в парике. Во всей его фигуре проглядывало что-то военное.

Председатель, обратился к нему и сказал:

– Здравствуйте, майор, вы очень аккуратны. Второму из этого общества было не больше тридцати лет. Он носил длинные волосы и вообще смахивал на артиста.

– Здравствуйте, Фидиас, – сказал председатель, указывая место с левой стороны стола.

Третий был не старше самого председателя.

Он принадлежал к числу тех молодых людей с лорнеткой в глазу и с маленькими закругленными усиками, которых мы можем видеть постоянно в первом ряду кресел на всевозможных пикантных спектаклях и концертах и вообще во всех салонах среднего общества.

Но, как и у президента, у него был насмешливый и дерзкий взгляд.

– Здравствуйте, барон, – сказал опять председатель. Четвертый из этого общества совершенно отделялся от трех первых.

Это не был элегантный денди или молодой светский человек, ухаживающий за актрисами и посещающий Торгона и английское кафе, но он был просто ливрейный лакей.