Медный всадник

Что-то шевельнулось в ее душе, почти неуловимо, но дело не в этом; она вдруг ощутила, как у нее сердце замерло.

Девушка моргнула, и ей стало трудно дышать. Военный словно врос в тротуар под бледно-желтым солнцем.

Подошедший автобус загородил его от Татьяны. Она едва не вскрикнула и вскочила – не для того, чтобы сесть в автобус, а чтобы перебежать дорогу и не потерять военного из виду. Двери автобуса открылись, и водитель выжидающе уставился на нее. Татьяна, обычно спокойная и сдержанная, едва ли не крикнула, чтобы он ехал дальше.

– Ну так что, садишься? Я долго ждать не буду.

Садиться?

– Нет-нет, я не еду.

– Тогда какого черта ты тут стоишь? – рявкнул водитель, закрывая двери.

Татьяна отступила к скамейке и увидела, что военный бежит к автобусу.

Он остановился.

Она остановилась.

Двери автобуса снова разошлись.

– Садишься? – буркнул водитель.

Военный перевел взгляд с Татьяны на него. Водитель чертыхнулся, второй раз закрыл двери и отъехал. Татьяна отступила еще на шаг, споткнулась и неуклюже плюхнулась на скамейку.

Военный пожал плечами.

– Я думал, это мой автобус, – небрежно заметил он.

– Я… я тоже думала… – хрипло произнесла она.

– Ваше мороженое тает, – спохватился он.

Сладкие капли действительно ползли по вафельному рожку и падали на платье. Татьяна с досадой охнула, попыталась смахнуть капли, но добилась только того, что по ткани расплылось пятно. Рука предательски дрогнула.

– Вы долго ждете? – спросил военный.

До чего же красивый голос: сильный, низкий и… с каким-то акцентом… наверно, не местный.

– Не слишком, – пробормотала она, переводя дыхание и стараясь получше его рассмотреть. И все запрокидывала голову, такой он был высокий.

Гимнастерка совсем новенькая, а на фуражке – эмалевая красная звездочка. И петлички… только вот что они означают? Интересно, кто он – рядовой? Почему у него винтовка в руках? Рядовым позволено носить винтовки? На левой стороне груди блестит серебряная, окаймленная золотым медаль.

Из-под фуражки выбивались черные волосы. А глаза у него какого-то карамельного цвета, потемнее, чем крем-брюле. Разве такие бывают у мужчин, тем более у военных? Спокойные и приветливые.

Они с Татьяной молча глазели друг на друга. Всего пару секунд, то есть на пару секунд дольше, чем нужно. Незнакомые люди встречаются глазами случайно и тут же отворачиваются. Татьяна же чувствовала себя так, словно уже знает его имя.