Медный всадник

Рельсы были уничтожены на пятидесятиметровом отрезке.

– Эй, есть кто живой? – окликнул Александр. – Отзовитесь!

Никто не ответил.

Подойдя ближе к развалинам, он повторил:

– Кто здесь?

Ему показалось, что он слышит стон.

– Все погибли, товарищ старший лейтенант, – сказал Кашников. – Взгляните только, камня целого нет.

– Да, но послушай… Кто здесь?

Он стал отбрасывать обломки.

– Помоги же!

– Сначала нужно бы заняться рельсами, – настаивал Кашников. – Разобрать завалы, чтобы саперы могли подвести электричество.

Александр пригвоздил его холодным взглядом:

– Прежде всего люди, сержант.

– Но у нас приказ полковника… – пробормотал Кашников.

– Нет, сержант, здесь приказываю я. Шевелись!

Александр принялся разгребать груды кирпича, обломки рам и осколки стекла. Света почти не было, видимость – никакая. Руки и одежда были покрыты пылью. Он порезался о стекло, но даже не чувствовал боли и понял, что ранен, только когда увидел капавшую с руки кровь. Из-под обломков по-прежнему доносились стоны.

– Неужели ты ничего не слышишь? – спросил он сержанта.

Тот с тревогой смотрел на командира:

– Ничего.

– Кашников, у тебя что, обе руки левые? Говорю же, действуй!

Наконец под кирпичом и сгоревшими балками они нашли труп. Потом два. Потом три. Потом груду тел, наваленных друг на друга. Александр подумал, что это странно. Их не могло так швырнуть друг на друга. Они не могли лечь друг на друга. Значит, кто-то уложил их в этой позе. Он напряг слух. Снова этот стон.

И в самом низу, под третьим телом, он нашел Татьяну. Она лежала на животе. На голове была армейская каска. Он узнал ее не по одежде и не по волосам. Еще до того, как снял каску, он понял, что это она, по маленькой трогательной фигурке, на которую не мог насмотреться весь прошлый месяц.

– Тата… – выдохнул Александр, откинув волосы с ее лица.

Казалось, тонкая нить ее жизни вот-вот оборвется, в тусклом свете лампы она казалась едва живой, но это ее стоны он слышал каждые несколько секунд.

Одежда, обувь и волосы были в грязи и крови.

– Танечка, очнись, – просил он, растирая ее щеки и вставая перед ней на колени. – Очнись, милая.

Ее лицо было теплым. Хороший знак.

– Это та самая Таня? – удивился Кашников.

Александр не ответил. Он думал, как бы лучше ее поднять. Под всей этой кровью не было видно, ранена она или нет.