Яблочный пирог

– Ладно, – Оливер примирительно вскинул руки, затем изобразил то, как закрывает рот на замок.

– Сравнительно недавно я переехала в Лондон после учебы, более основательно, а затем открыла магазинчик, на его открытие заработать денег я еще не успела и тогда частично мне помогли родители. Сперва все было здорово, дела шли в гору, и я все им возвращала постепенно, пока дела не покатились стремительно с горы вниз. В общем-то, складываться все перестало и каждый день приносил убытки.

– И сейчас ты намерена все это закончить?

Я кивнула.

– Чем займешься?

Его такой простой вопрос поставил меня не просто в тупик, а в угол, подумать над своим поведением. Будущее размывалось, миллионы вариантов крутились, как разноцветные бусины в калейдоскопе и никакой узор не сулил красивую мозаику. Моему внутреннему ребенку не хватало только кубиков с надписью «хандра» и «тоска», чтобы собрать полноценный замок неприятнейшего из состояний, в котором жила бы принцесса, потерявшая не только туфельку, но и себя заодно.

Оливер приклеил бумагу о найденном котенке на стенд с разными объявлениями. Я стояла позади, подтянув пальцами рукава свитера, не замечая, как его взгляд становился все внимательнее. Мягкое «эй» вытащило меня из силков опустошающих мыслей.

– Знаешь, иногда надо все просто отпустить и сдвинуться с места.

– В сторону кофейни, – я качнула головой на указатель. Слегка облупившаяся краска все еще звала на чашку горячего к Бейби.

– Начало положено, – хмыкнул Оливер.

Сквозь занавесу осенней листвы виднелась коричневая черепица кафе. По стенам бежал плющ, пряча холодные, серые кирпичи под своим живым покрывалом. Звякнул колокольчик, оповестив хозяйку о нашем приходе. Бейби, она же Барбара, она же Бибс жила в этом же доме, на втором этаже. Грузная, но при этом всегда веселая, она спускалась с деревянной, жутко скрипучей лестнице, похлопывая по карманам своего накрахмаленного фартучка.

– Кажется, что-то подгорело, – я принюхалась.

– О, помилуй, – Барбара махнула рукой, улыбаясь, но завидев, как с кухни тянет дымок, вскрикнула, – булочки!

Оливер рассмеялся, – я обожаю ее!

Я улыбнулась, беря с барной стойки меню.

На стенах висели вырезки из газет, где когда-то упоминалось кафе, фото посетителей и добрые отзывы. Едва ли плохие можно оставить. Столики тянулись вдоль стен, увенчанные разноцветными скатертями. С широких подоконников поглядывали тыквы и античные свечи.