Подлинная история банды Келли

Там я воссоединился с моей матерью когда она сошла с уонгараттского дилижанса на ней было ярко-голубое шелковое платье с турнюром и огромная шляпа на голове. Я был очень даже удивлен таким ее благоденствующим видом.

А ты вырос из этих штанов сказала она.

Я не мог понять как это она заработала столько стиркой но был не таким дураком чтоб спросить у нее. А к тому же мы торопились в суд и я вошел в это прохладное воздвигнутое англичанами здание будто в храм сняв шляпу склонив голову. До этого дня я ни одного судьи не видел и когда нам велели встать я встал.

Когда он подошел к своему креслу на возвышении я и вообразить не мог что он будет мой враг на всю жизнь я увидел его парик его ярко-красную мантию и в моих глазах он был будто кардинал с такой белой и восковой кожей словно какая-нибудь заморская диковинка которую держат в вате.

Судья Редмонд Барри посмотрел сверху вниз на полный зал из-под тяжелых век и мы все притихли даже Ллойды и Куинны чувствовали его власть чинить им зло.

Тут траппы привели дядю Джеймса из его камеры такого жалкого кожа да кости ну просто ощипанный какаду а когда он встретился со мной глазами так сразу свои отвел. Не так-то легко было ненавидеть его и дальше видя на скамье подсудимых.

Моя мать тут дала показания добавляя собственные мнения даже когда судья ей воспретил. Когда она закончила судья выслушал как конс Шийхен прочел из своей записной книжки. А тогда судья обратился к дяде Джеймсу и спросил хочет ли он что-нибудь сказать в свою защиту.

Я женюсь на Мэри Келли.

Но у вас есть что сказать в свою защиту?

Да я на ней женюсь.

И это все?

Да ваша честь.

Тогда я произнесу приговор. Судья Редмонд Барри взял квадрат черного сукна и надел себе на голову.

Мать теперь постанывала и я подумал что ее расстроило такое предложение брака но тут услышал как судья сказал что дядю Джеймса надлежит повесить за шею пока он не умрет и я смотрел как рот старика разинулся и увидел что его язык мечется внутри.

Его испуганные глаза смотрели в нашу сторону мы в ужасе следили как него уводят.

Когда мы вышли из суда женщины плакали но мы с Джемом молчали от невыносимого стыда что наше пожелание сбылось.

После смертного приговора глаза у моей матери были красные она немного перепила и успела на ночной дилижанс назад в меблированные комнаты в Уонгаратте а что это были за комнаты я сказать не могу.