Рассказики-3. Выдуманные истории

В камине тихонько потрескивали дрова. Дым струйкой утекал в вентиляцию.

– Федя, если бы вы могли встретиться и поговорить с любым писателем, живым или мертвым, кого бы вы выбрали? —внезапно поинтересовался Чехов.

– Живого, -подумав, ответил Тютчев: -Мне, например, импонирует Ги де Мопассан да и в Париже я бы с удовольствие побывал.

– Мопассан живет в Париже? —удивился Белинский: -Он ведь не любит Эйфелеву башню, она его раздражает.

– Тем не менее, он ежедневно обедает в ее ресторане! —сообщил Тютчев.

– Почему? —удивился Чехов.

– Потому что это единственное место в Париже, откуда ее не видно! —воскликнул Тютчев.

– Резонно, -согласился Белинский: -А ты, Антоша, с кем бы встретился?

– Да я и так часто встречаюсь с великим человеком! Со Львом Николаевичем.

Белинский усмехнулся: -Он, конечно, великий, но и странный.

– Согласен, странный, -Чехов поправил пенсне: -Поутру выходит на покос, машет косой и думает «Только физический труд позволяет человеку мыслить, чувствовать и совершенствоваться!».

– А я вот прочитал его труд «Анна Каренина» и обратил внимание: прислуга-француженка, кормилица-итальянка, часовщик-немец, жокей-англичанин. Обалдеть – гастарбайтеры в России из Западной Европы! И сплошные страдания!

Чехов пустил дым колечками: -Вся русская литература состоит из страданий. Страдает или персонаж или автор, или читатель. Если все трое – это шедевр! И счастье для романа.

Белинский усмехнулся: -Счастливый роман —не тот, в котором герои живут долго и счастливо, а тот, в котором они долго мучаются, а сам роман хорошо продается.

– Я, Антоша, почитал твою последнюю повесть, -Тютчев кочергой пошевелил дрова в камине: -Но, по-моему, там не хватает конца.

– Это ничего! Да кто нынче читает книги до конца?

– Кстати, -поинтересовался Белинский: -Чем там, в «Войне и мире», все закончилось?

– Все умерли, -заверил Чехов.

– Не может быть!

– Так двести ж лет с тех пор прошло!

Белинский аккуратно затушил сигарету, бросил окурок в камин: -Вот ты, Антоша, уже пожилой человек, а написал так мало. Сколько сочинил Пушкин, прежде чем его убили на дуэли в 37 лет. Немало написал и Лермонтов, а погиб на дуэли в 26 лет.

– Может, поэтому я еще и жив, -пробормотал Чехов.

Тютчев пустил колечко дыма: -На дуэли Пушкин получил тяжелое ранение в живот, а Дантес касательное ранение в руку.