Переписка князя П.А.Вяземского с А.И.Тургеневым. 1824-1836

О нем и о жене его, то-есть, о ссоре с нею и о прежнем их согласии:

Так светлые воды красуясь текут

И ясность небес отражают;

Но, встретя вдруг камень, мутятся, ревут

……………………………………….

И шумно свой ток разделяют.

И снова он мчится по грозным волнам;

Он бросил магнит путеводный,

С убитой душой но лесам, по горам,

Скитаясь, как странник безродный.

Он смотрит, он внемлет, как вихри свистят,

Как молнии вьются, утесы трещат,

Как громы в горах умирают.

«О вихри, о громы, скажите вы мне:

«В какой же высокой, безвестной стране

«Душевные бури стихают?»

……………………………………….

……………………………………….

И слава воскресла, и вспыхнула месть,

Кровавое зарево рдеет.

Цари равнодушны, – он прежде царей

С мечами, с казною и с арфой своей

Летит довершать избавленье;

Он там, он поддержит в борьбе роковой

Великое дело великой душой –

Святое Эллады спасенье.

……………………………………….

Доволен ли? То-есть, моею рукою, если не стихами; но и в стихах есть жар и сила. Выписал бы несколько стихов и из «Звезды» Боратынского, но боюсь, чтобы письмо мое не перебило у моего соседа Греча.

Вот одна строфа:

И с милой звездочки своей

Не сводим мы очес,

И провожаем мы ее

На небо и с небес.

Я просил его свести со второго стиха очеса и заменить их очами, но жаль прекрасных небес.

Я, верно, к концу августа буду в Москве и проживу, вероятно, до возвращения государя в Петербург, то-есть, до начала октября (государь возвратится к 22-му). Я бы желал поскитаться в окрестностях Московской губернии, например, в Нижегородской ярмарке, и побывать в деревне Карамзина.

«Урику» читал: c'est joli, mais c'est peu de chose. Кюхельбекера читал, и с досадою; утешил он меня только певинностью своего рассказа о разговоре его с Тиком о Новалисе. Он признался ему, что не понял Новалиса, а Тик добродушно отвечал ему: «А я понял». Довольно для Кюхельбекера, но зачем же признаваться в глупости? Для этого довольно и «Мнемозины». Недозрелый Шиллер и классический Шихматов! Первый эпитет принадлежит не Кюхельбекеру, а Тику.

C'est ? peu pr?s son idеe sur Schiller, потому что он гетенианец. Давно такого враля не бывало. Это – Бестужев (младший), побывавший в ученой и многомыслящей Германии и подслушавший, но не понявший её литераторов. Впрочем, и в Бестужеве есть талант, но старший брат его пишет лучше.

Николай из Карлсбада снова отправился в Дрездеп посоветоваться с Крейсигом и возвратится опять в Карлсбад, а оттуда в Италию.