Дальневосточная опора прочная…

– А, тьфу ты, совсем рехнулся! Как тебя взяли, не представляю! Теперь хайло закрой и не перебивай дядю Петю. На следующем собрании ты должен был рассказать биографию и почему тебя у нас не приняли в КИМ. Я там тебя рекомендовал, как надёжного товарища. И что мне прикажешь делать? На следующей неделе собрание, а тебя нет. И я стою, как баран. А меня из президиума Машка так ехидно спрашивает: «А где у нас товарищ Мельников?» А мне отвечать категорически нельзя. Ну, не говорить же: «Убыл данный товарищ в командировку на КВЖД, но писать обещал».

Представляешь, что будет? – Под конец Петька сам чуть не ржал, представляя в красках эту картину.

– А ты к начтеху зайди. Он мужик с понятием, что-нибудь придумает, – подкинул я ему идею.

– Точно. Если не можешь справиться с неприятностями, переложи их на мастера.

Заводская шутка подняла настроение.

– Твоему отцу с оказией передам письмо.

– Петь, тут такое дело… – Я не знал, как покультурнее сказать, что слышал разговор о себе.

– Лёх, слушай внимательно, – понизил он голос.

 – Машка проведала, что ты едешь, и начала вонять.

– Откуда она узнала?

Мне стало не по себе. Такая тварь могла доставить неприятности не только мне, но и командирам. И ничего смешного! Запросто прилетит всем – и кто в кабине, и кто в кузове!

– Подопригора рассказал. Ты же его знаешь…

Это точно, не боящийся ничего комиссар разведчиков терпеть не мог женских истерик. В любой форме.

– Могу представить… – Сплюнув, я мысленно обложил стервозину самыми чёрными словами.

Чтобы икалось сильнее.

– Лучше не надо, спокойнее спать будешь, – зло произнёс Пётр. – Крик она пока поднимать побоится, но потихоньку начала капать всем на мозги. Со мной у неё финт не прошёл, и она озлобилась.

– В каком смысле?

– В прямом. Мол, ты из «бывших», ну и понесла ахинею о пролетариате. Я её вежливо и послал…

– Ты что, сдурел? – заволновался я. – Ты что о себе вообразил, бессмертный, что ли? Такое не прощается. Ладно, я…

– Эх, хреново ты обо мне думаешь.

Я тебя, Изю и Митьку давно знаю. А эта лахудра классовую теорию начала рассказывать. – Плюнув, он махнул рукой. – Одним словом, Лёх, как там твой батя говорил? Со щитом…

– Или на щите, – продолжил я.

– Я те дам «на щите». Не вздумай подохнуть, понял?

– Понял, понял.

– Вот, другое дело.

– Слыш, Хват… – Уши просто пылали. – В общем… Короче, извини, я думал, что ты…

– Мельник, у тебя с головой нормально? – участливо спросил Петька.