Дальневосточная опора прочная…

Этим заработал одобрительный взгляд бывалого строевика.

– Молодец. Ничего, армия не из таких обалдуев людей делает.

Подойдя к складу, я увидел грузовик и стоящую рядом понурившуюся группу нарушителей дисциплины. Угу, похоже, начинается вечная драма: погрузка-разгрузка.

– Ты куда? – остановил он меня, видя, что я собираюсь присоединиться к бедолагам. – У тебя другая работа. Вот в эти тетради записываешь, что к нам поступило. Ясно?

– Да. – Немного удивившись, я взял карандаш и открыл тетрадь.

– Тогда вот тебе подчинённые, – кивнул он на бойцов.

 – Можешь приступать.

– Накладные? – обратился я к экспедитору…

Три часа мы как проклятые перетаскивали, сверяясь с документами, запчасти для машин. Агафон Архипович оказался большим педантом, и для каждой марки у него был свой стеллаж.

– …Тэк-с, рычаги для БА-27, пять комплектов. Стеллаж номер три, ячейка пять. Дальше… Дай проверю, ага, и бирка. Это в ячейку семь… Поздравляю, с броневиками закончили, пять минут перекур и продолжаем…

К концу работы у меня уже болела рука от писанины.

– Всё, шабаш. – Измученные «носильщики» со стонами сели на лавочку.

– Закончили? – Архипыч появился внезапно, как тень отца Гамлета. – Пойдём, Мельников, проверю, как вы поработали.

Ещё полчаса въедливый старикан лазил по всем ячейкам. Но ошибок не нашёл.

– Молодцы. Всегда бы так, – произнёс он перед строем. – Налево. В столовую шагом марш.

И мы рубанули строевым, иначе можно заработать дополнительные занятия у Петелина, а тому дай волю, заставит целый день маршировать.

В столовой, несмотря на опоздание на час, накормили горячим, и даже дали добавки. Жизнь сразу заиграла яркими красками. Полный желудок навевал дремоту. Но расслабиться не дали и сразу погнали на самоподготовку. Бойцов – в классы повышать образование, а меня засадили за наставление по эксплуатации бронеавтомобиля БА-27.

– Петь, – улучив момент, кивнул я в сторону курилки. Там на данный момент было пусто. И можно было поговорить без лишних ушей.

 – Тут дело такое, ты, конечно, извини, но больше я к этим водятлам не ходок.

– Совсем плохо? – глухим голосом поинтересовался Хватов.

– Да. Знаешь, устал. Просто устал.

И я не лукавил, всё мое «актёрство» дало трещину и посыпалось мелкими обломками. Не выдержал, одним словом, плюнул и решил: будь что будет. Не этим вчерашним крестьянам и «фабзайчатам» меня учить. Всё, баста: подделываться под них я больше не буду.