Кто я?

Девочка кого – то приобняла, кого – то похлопала по спине; не спеша сняла с плеч, плотно набитую, холщевую сумку, села на скамейку, развязала шнурок. «Налетай, я сегодня добрая.» Сумка была полна польскОго лука и листьев щавеля. Ребятня, и свои и чужие, толкаясь набирали полные горсти. Тут же лупили, не позаботившись помыть. – « Э, будет уже . А то и на пирожки не оставите». -

Дома не утерпела, рассказала отцу: « Папка, каку я красиву собачку видела. Думаю приманю. Звала звала, а она в лес убежала. Толи там живет?» « Каку это собаку? – насторожился Ефим- Расскажи».

–«Надюха, посмотри баню. Подкинь». – Командовала мама, не отрываясь от стряпни.

«Физка, ты чё не поливалась ещё? Ну – ка, бегом. Скоро в баню, а ей хоть бы что». -

Анфиза вышла на улку, быстренько выдернула братёв из игры.

– Пошли поливаться! Бегом, я сказала.

–Дай бабки –то собрать. Кон не доиграли. Вот где мой панок? -

Парни нехотя, обиженно сопя носами, поплелись в огород.

Надя побежала в баньку. Проверила пальцем горячую воду, заварила щёлок. Долила холодненькой. Отворила дверцу печки, подкинула в топку пару – тройку берёзовых палешек. – « Ну вот и ладно. Через полчасика можно идти.»-

В первый жар мыться – париться идут мужики, отец с сынами. Парни уже большие, шесть и семь лет, потому с мамкой баниться не могут. Тянут с собой и маленького Колю. Нечего с бабами, мужик пусть привыкает. После них отправляются мамка с девками. Баня не очень большая, но позволяет мыться одновременно трем – четырем человекам.

Мамка, отдохнув не долго, еще распаренная краснолицая, поднялась однако собирать ужинать. Некогда рассиживаться. Надя подхватилась помогать. Чать не маленькая , двенадцатый годок миновал. Пирожки печь не стали, некогда возиться. Отложили на завтра, на воскресенье. Не скоро напечешь на такую – то ораву.

– А ты, девонька, где это ободралась – то? И коленка и рука; упала что ли как?

–«Упала».

– Да что ты?! Господь с тобою. Как конь – то не понес? Ить он тебя бороной мог порвать всю! Как же ты?

– Да уснула. Разморило на солнышке. Да нет, Карька он спокойный. Шагу не шагнул, стал и стоит как вкопаный.

– Ой, Наденька, ты уж как ни будь осторожней. И так душа по тебе изболелась.

– Да ни чё, мама, не бойся.

– Надя беспечно улыбалась во все тридцать два зуба.

Сели ужинать.