Император Николай II. Екатеринбургская Голгофа

Епанчин писал: «Что же должен был сделать верноподданный генерал-адъютант и дядя Государя, получив депешу Алексеева? Он должен был ответить, что он не только не осмелится просить Государя об отречении, но воспротивится всеми мерами, даже силою оружия, против тех, кто это сделает»[185]. То же самое можно сказать и о других главнокомандующих фронтами. Из них единственный, кто покаялся, был генерал А.Е. Эверт. Его супруга вспоминала: «20 июля пришло известие об убийстве Государя. Оно совсем подкосило мужа. Он впал в свою прежнюю задумчивость, однажды у него вырвалось восклицание: “А все-таки, чем ни оправдывайся, мы, главнокомандующие, все изменники присяге и предатели своего Государя! О, если бы я только мог предвидеть несостоятельность Временного правительства и Брест-Литовский договор, я никогда бы не обратился к Государю с просьбой об отречении! Нас всех ожидает та же участь и поделом!”»[186] 12 ноября 1918 г.

слова генерала Эверта пророчески сбудутся: он будет убит чекистским конвоиром при «попытке к бегству».

Н.В. Рузский уверял позднее, что телеграммы главнокомандующих произвели тягостное впечатление на Государя и сыграли главную роль в его решении отречься от престола[187]. Ближайший помощник Рузского генерал Ю.Н. Данилов пишет, что Государь, после долгого душевного борения, наконец, сказал: «Я решился… Я решил отказаться от престола в пользу моего сына Алексея… При этом он перекрестился широким крестом»[188]. Так, заговорщики создали картину спонтанного решения Императора Николая II об отречении.

Между тем в переписке Ставки с Северным фронтом вплоть до приезда в Псков А.И. Гучкова и В.В. Шульгина нет ни одного упоминания о согласии Государя отречься от престола. При этом известно, что проект манифеста об отречении в пользу Цесаревича Алексея существовал по крайней мере к утру 2 марта. В 10 ч. 15 м. генерал М.В. Алексеев объявил главнокомандующим, что М.В. Родзянко требует отречения Императора в пользу Сына, отдал затем распоряжение о подготовке проекта «манифеста». Но Государь ничего об этих действиях не знал.

Д.Н. Дубенский писал, что этот манифест «вырабатывался в Ставке и автором его являлся церемониймейстер Высочайшего Двора, директор политической канцелярии при Верховном главнокомандующем Базили, а редактировал этот акт генерал-адъютант Алексеев»[189]. То же самое подтверждал и генерал Ю.Н. Данилов[190].

Однако Основные законы Российской империи не знали понятия «отречения от престола», когда речь шла о царствующем Монархе.