Император Николай II. Екатеринбургская Голгофа

в массовом порядке стали поступать сведения о грядущем перевороте и угрозы убийства Государю и членам его Семьи[58]. В конце декабря к Николаю II явился герцог А.Г. Лейхтенбергский и умолял его потребовать от членов Дома Романовых вторичной присяги[59]. Но Царь был по-прежнему уверен в преданности ему военного руководства. В этом, по словам И.Л. Солоневича, «Государь Император допустил роковой недосмотр: поверил генералам Балку, Гурко и Хабалову. Именно этот роковой недосмотр и стал исходным пунктом Февральского дворцового переворота.

Это предательство можно было бы поставить в укор Государю Императору: зачем Он не предусмотрел? С совершенно такой же степенью логичности можно было бы поставить в упрек Цезарю: зачем он не предусмотрел Брута с его кинжалом?»[60]

17 февраля 1917 г. в Ставку из Крыма после болезни вернулся М.В. Алексеев[61]. Один из активных участников заговора, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал А.А. Брусилов, отмечал, что «в Ставке, куда вернулся Алексеев, было, очевидно, не до фронта.

Подготовлялись великие события, опрокинувшие весь уклад русской жизни и уничтожившие и армию, которая была на фронте»[62].

10 февраля Николай II подвергся сильному давлению со стороны М.В. Родзянко и Великого Князя Александра Михайловича[63]. Оба в резкой форме требовали выполнения требований думской оппозиции, но получили от Царя твердый отказ. После этого Александр Михайлович написал письмо своему брату Великому Князю Николаю Михайловичу, высланному Государем в имение Грушевку, с твердым убеждением в том, что Царь и Царица «уступят только силе»[64].

Важным этапом в осуществлении переворота оппозиция считала организацию беспорядков в Петрограде. По приказу Рузского в Петрограде было сосредоточено большое число запасных частей. Генерал П.Г. Курлов сообщил министру внутренних дел А.Д. Протопопову, что рассчитывать «на твёрдую поддержку гарнизона» правительство не может, так как «в частях находится много распропагандированных рабочих, дисциплина соблюдается крайне слабо»[65].

Не доверяя Рузскому, Государь выделил Петроград из его подчинения в особый военный округ. Во главе него по совету военного министра генерала М.А. Беляева Николай II назначил генерал-лейтенанта С.С. Хабалова, который «практически солдат не знал и должности не соответствовал. Император знал об этом, но во время войны было сложно с боевыми военачальниками»[66].

21 февраля 1917 г. ближайшее окружение Царя знало, что «что-то замышляется»[67]. Д.С.