Гой

Первой его мыслью было, что это обрусевшие индейцы, на которых так повлиял климат их нового отечества. В принципе его гипотезу можно считать научной, да еще опередившей свое время, поскольку лишь спустя век Фридрих Ратцель сделался отцом геополитики.

Конечно же, аптекарю Гитлеру было комфортнее в Бредичеве среди его казавшихся ему совершенно дикими евреев, чем в интеллигентной Вене. Он не сразу нашел в себе силы это признать, но чувствам действительно не всегда прикажешь. Таким образом, если на интеллектуальном уровне он навек опередил появление геополитики, то на эмоциональном уровне предвосхитил сионистские чаянья, через век неожиданно пробудившиеся и подчинившие себе душу своего провозвестника, процветающего венского драматурга Теодора Герцля.

Что же это за город такой Вена, будто и впрямь все будущие вожди, властители душ народных масс, почему-то оттуда? Про будущие геополитику и сионизм, вошедшие в общественное сознание человечества десятилетия спустя, скромный венский аптекарь Иосиф Гитлер, конечно, понятия не имел на уровне самоозознания, но человеком он был европейских культурных стандартов, которым должен был соответствовать аптекарь одной из первых европейских столиц.

В качестве такого европейского горожанина скромного достатка герр Иосиф Гитлер посещал иногда венские музеи, а иногда бывал в сокровищнице Хофбургского замка, где обычно долго стоял перед Копьем Лонгина. Сведущие люди рассказывали, что именно этим самым копьем римский центурион ударил распятого Иисуса из Назарета, когда тот мучился на кресте. Из раны потекли кровь и вода, потерпевший скончался там же, где и был распят. В этих делах аптекарь кое-что понимал.

Понимал он и еще кое-что, о чем и под страхом смерти никому бы ни рассказал. Фамилию Гитлер, на свое счастье, древнейший род иудейских знахарей, чье имя старейшинами народа веками хранилось в строжайшем секрете, получил в Европе от ничего не подозревавших властей Священной Римской империи. И худо бы пришлось всему роду новоявленных Гитлеров, если бы хоть чью-то постороннюю голову посетила догадка, что они имеют какое-то отношение к тому самому члену Синедриона, который отдал убитому римлянами Иисусу свою могилу.

Дело было очень даже давнее, но Иосиф Гитлер поежился при мысли, что кто-то кому-то отдает свою могилу. Любые сношения с тем светом представлялись ему делом крайне сомнительным. Да и профессия его в идеале заключалась как раз в том, чтобы помогать людям как можно дольше задерживаться на свете этом.