Гой

– Так вот, Аркаша, старичок твой – маг, причем далеко не последней из степеней посвящения.

– Но это же ненаучно! – разведя руками, воскликнул Аркадий, и его здоровый глаз вновь засиял живым интересом к познанию. – И разве маги против евреев?

Шломо Евсеич ответил не сразу. Видно было, что он и не хочет отвечать, потому что ответ не радует его самого. Но все же произнес, хотя и нечто уклончивое:

– Смотря, какие. Но многие таки против. А чего ты от них хочешь, если наш Бог без энтузиазма относится к источнику их силы.

– Их силы? Разве не в знании сила? – совсем растерялся Аркадий.

– Еще как в знании, – не стал спорить Шломо Евсеич и почему-то укоризненно посмотрел на незнакомца. И тот даже как будто завиноватился. Но только слегка.

– Где сейчас Ленин? – совершенно неожиданно для Аркадия спросил Шломо Евсеич.

– П-п-причем тут Ленин? – сам не поняв, чего испугался, спросил Аркадий.

– Этот человек приворожил Россию, дал ей невиданную силу, – невозмутимо продолжал Шломо Евсеич, – и ты спрашиваешь, причем тут он? Так, где он сейчас?

– В мавзолее лежит.

– Как ты думаешь, он живой?

– Ленин всегда живой, – испытав странное чувство, словно это и не он сам произнес, ответил Аркадий.

– Так вот, Аркаша, Владимир Ильич Ленин, чтоб ты знал, завещал не обижать евреев.

– Он вообще завещал не обижать угнетенных, – снова обрел себя Аркадий.

– Ты считаешь евреев угнетенными?

– Но мы же видим, – оглядев дом своего детства, с которого история человечества так безжалостно и красноречиво содрала шкуру, ответил Аркадий.

Шломо Евсеич надолго замолчал и, наконец, произнес:

– Если считать их людьми, то евреи не люди.

И Аркадий понял, что Шломо Евсеич ушел от ответа. Нелюдью фашистов называли и советские газеты. А вот незнакомец бандитского вида и, по-видимому, с интеллигентной душой как будто нашел в ответе то, что искал.

– Спасибо за консультацию, Шломо Евесич, – сказал он. – Ну, не будем вам больше мешать.

Проходя мимо согбенной на своем раскладном стульчике старушки, приостановился напротив нее и произнес:

– Прощайте, Евгения Моисеевна, не поминайте лихом.

– Евгения Моисеевна, – захотел произнести слова прощания и Аркадий, но незнакомец подтолкнул его к выходу, не дав еще раз потревожить старушку.

20.