Гой

Кто-то искал истину, кто-то хотел пополнить свои познания, кто-то вынашивал меркантильные планы, видя, как эти, еще вчера практически погорельцы, начали стремительно богатеть. Что касается правительства империи, то оно, как ему и положено, соединяло в себе интересы всех своих подданных, то есть хотело узнать, кто такие евреи на самом деле, и заодно было не прочь их ограбить при случае, кем бы они на самом деле ни были.

Однажды стали непригодными для ходьбы, а не то, что для полноценного участия в строевой подготовке, и сапоги Авраамия Карася.

– Исаак Моисеевич, – спросил он в ожидании починки у сапожника, – как же вы так быстро выучили русский?

– Дело привычки, молодой человек. Мы, евреи, разговариваем практически на всех языках, кроме иврита. На иврите нам нельзя разговаривать, потому что это святой язык. Ну, о чем бы мы сейчас с вами разговаривали на святом языке? О видах на урожай? О моральном облике вашего унтера? Вы уверены, что святой язык существует для этого?

– А на каком же языке древние евреи говорили о видах на урожай?

– Это хороший вопрос, молодой человек.

– Значит, иврит и тогда уже был мертвым языком?

– Считайте, что мертвым, но я же вам уже говорил – святым. Впрочем, вы почти правы, в известном смысле это практически одно и то же.

– А скажите, Исаак Моисеевич, Христа обязательно надо было распинать?

– Я вас понял, молодой человек. Какую вы хотите скидку? У вас, славян это называется «откат», а у нас евреев «налог за распятие», хотя Христа распяли арийцы.

– Арабы, что ли?

– Темный ты человек, Аврамий, воевать тебя научили, а всему остальному не захотели… А вот и товарищ поручик.

– Какой я тебе товарищ, – возмутился поручик Свистунов.

– Вы правы, – согласился сапожник. – До этого еще не дошло. А придет время – и генералы станут называться товарищами генералами. Например, потомок этого старшего солдата станет товарищем генералом, а ваш потомок, ваше благородие, врагом народа из еврейских бухгалтеров.

– Абсолютно спятил старик, – констатировал поручик Свистунов. – Карась, ты уверен, что он сумеет починить сапоги? Учти, деньги казенные.

– Уже починил, – сообщил сапожник.

На улице раздались выстрелы.

– Турки, что ли, в атаку пошли? Откуда бы им взяться? – глядя на Карася, спросил Свистунов.

– Нет, – спокойно сказал сапожник. – Это еврейский погром.