Тайны Стены Плача

Чем более сакральным было то или иное место Храма, тем больше усиливалась “концентрация” Шхины, достигая своего максимума в Святая Святых – в особом зале, где на камне Мория стоял Ковчег Завета и положенные в него скрижали с высеченными пророком Моисеем Десятью заповедями.

Выдержать эту “концентрацию” Шхины и остаться в живых было дано далеко не каждому – для этого надо было обладать и особой святостью, и особым устройством души. Вот почему как Первый, так и Второй Иерусалимский Храмы были четко разделены на как бы расходящиеся концентрическими кругами секции.

До определенного места подойти к Храму, чтобы поклониться Богу, принести пожертвование и вознести Ему молитву мог любой человек – как еврей, так и нееврей. Вход во внутренний двор Храма уже разрешался только евреям. Непосредственный доступ к жертвеннику и совершению воскурений и жертвоприношений имели лишь священнослужители – коэны, потомки брата Моисея, первосвященника Аарона.

В Святая Святых же после длительной подготовки мог, как уже говорилось, входить только первосвященник и только один раз в году – в Судный День, день искупления и прощения.

Однако даже для него исполнение этой миссии было связано со смертельным риском, а потому, если верить Талмуду, перед входом в это священное место первосвященника привязывали цепью. Если, совершив все предписанные ему в Святая Святых обряды, первосвященник выходил из дверей целым и невредимым, то это означало, что Бог простил еврейскому народу все его грехи и следующий год будет вполне благополучным.

Но бывало и так, что первосвященник слишком долго не показывался из-за отделявшей Святая Святых завесы, и тогда с помощью цепи оттуда извлекали его бездыханное тело. Это, в свою очередь, считалось крайне дурным предзнаменованием, так как было непонятно, отчего именно первосвященник не выдержал сияния Шхины – умер ли он за свои собственные, скрытые от всех грехи, или за грехи всего народа.

Разрушение Первого Храма, таким образом, означало удаление, отход Шхины от еврейского народа и от всего человечества, а значит и ослабление ощущения присутствия Бога в нашем мире.

Во Втором Храме Шхина уже пребывала в куда менее явной форме, чем в Первом, но большинство раввинистических авторитетов сходится во мнении, что она там все же присутствовала.