Записки революционера

Об одном претенденте на французский престол, который прославился великолепными охотничьими партиями, говорят, что в его доме даже сальные огарки были на счету. Такая же мелочная экономия во всем практиковалась и в нашем доме, и скупость доходила до того, что мы, дети, когда выросли, возненавидели бережливость и расчет. Впрочем, в Старой Конюшенной такая манера жить заставляла лишь всех относиться еще с большим уважением к отцу.

– Старый князь, – говорили все, – скуповат на домашние расходы, зато уж знает, как следует жить дворянину.

В наших тихих и чистеньких уличках именно такая жизнь уважалась в особенности. Один из наших соседей, генерал Дурново, вел дом на широкую ногу, а между тем ежедневно между барином и поваром происходили самые комические сцены. После утреннего чая старый генерал, посасывая трубку, сам заказывал обед.

– Ну, братец, – говорил он повару, являвшемуся в малую столовую в белоснежной куртке и колпаке, – сегодня нас будет немного, не более двух-трех гостей.

– Слушаю-с, ваше превосходительство.

– Затем, что там хочешь на второе.

– Слушаю-с, ваше превосходительство.

– Конечно, спаржа еще дороговата, хотя я видел вчера в лавке такие славные пучки…

– Точно так, ваше превосходительство, по четыре целковых за пучок.

– Совершенно верно. Ну, твои жареные цыплята и индейки нам надоели до смерти. Ты приготовь нам что-нибудь новое.

– Не прикажете ли дичи, ваше превосходительство?

– Да, да, братец, что-нибудь такое.

Когда все шесть блюд бывали обсуждены, старый генерал спрашивал:

– Ну а сколько тебе на расходы? Я думаю, три рубля хватит.

– Десять целковых, ваше превосходительство

– Не говори глупостей, любезный.

– Как же так? Четыре целковых за спаржу да два с полтиной за зелень.

– Ну, слушай, любезный, посовестись. Так и быть, прибавлю еще три четвертака, а ты экономничай.

Торг таким образом продолжался около получаса. Наконец сходились на семи рублях с четвертаком с условием, чтоб обед на другой день стоил бы не больше полутора рублей.