Старый двор на Фонтанной

Вот так молодой человек, это будет хорошо, так-так». Только тогда он понял, почему портного так странно называют – Тактак.

Называй меня Моисей Израилевич, – улыбнулся тот ему на прощание. – Приходи завтра.

На следующий день Ленур оделся тщательнее, чем обычно. Он вымыл ноги и надел сандалии, рубашку и штаны. Причесался. Посмотрел в зеркало, изучая себя. Бабушка Деляра заинтересованно наблюдала за ним, а потом спросила.

– Ты никак собираешься за брюками?

– Да, бабушка, мне надо зайти к портному, а я не понимаю, как себя вести?

– А ты веди себя как взрослый мужчина, ведь тебе уже 13 лет, а твой дедушка и отец в этом возрасте принимали самостоятельные решения, – сказала бабушка и задумалась.

– А как ведут себя мужчины, если у них одна единственная цель вернуть свои штаны, – недоуменно спросил Ленур.

– Неважно, зачем ты приходишь в дом, самое главное – это не потерять свое достоинство. Вот в чем секрет настоящего мужчины, – подвела итог бабушка Деляра и улыбнулась. – А за работу я уже рассчиталась, так что не переживай.

Когда Ленур вошел в дом портного, тот радостно, будто ждал его весь день, потирая руки и приговаривая «так-так-так-так» подвел к столу. На нем лежали брюки Ленура.

– Ты извини, – начал портной, – я не успел их выгладить, – и вдруг крикнул, – Руфь, кому я говорю, принеси с кухни горячий утюг.

Дверь во вторую комнату открылась, и Ленур увидел одинокое окно в свой двор и на его фоне девочку. Ту самую девочку, которая волновала его уже много дней.

– Руфь, – повторил Тактак, – я жду утюг. Он на плите.

– Да, папа. Иду. – И она, молча, чуть не задев Ленура, поделившись с ним едва уловимыми запахами девичьего волшебного мира, прошла мимо.

Ленуру бы для собственного достоинства надо было отказаться от утюга и, сославшись на умение, удалиться. Но он стоял как вкопанный, не в силах произнести хотя бы слово.

Руфь появилась с чугунным утюгом в руках, и этот утюг был в глазах Ленура как факел угасшей надежды, переданный в руки её отца.

– Спасибо, – вдруг очнулся он, – я примерю дома и зайду еще. – С этими словами он выбежал с брюками в руках.

Дома бабушка оглядела его и нашла его выше всяких похвал.