Две жизни Пинхаса Рутенберга

– Я, безусловно, за, – произнёс Савинков. – Пётр, ты готов?

– Да. Давно пора перейти от слов к делу. Но мне нужны помощники.

– Они у тебя будут, – заявил Чернов. – Мы обсудим этот вопрос и сведём тебя с ними.

Через несколько дней Савинков пришёл к нему на квартиру со списком кандидатов в боевую организацию.

– Мартын Иванович, я тут подобрал тебе людей. Познакомься с ними. Это Александра Севастьянова, Борис Горинсон и Хаим Гершкович. У каждого хорошие рекомендации. Здесь их адреса.

– Спасибо, Борис.

Завтра я их соберу у себя.

– Мартын, у тебя есть право подключить ещё людей на месте. Работы будет много.

– Есть ещё уточнения целей комитета?

– Конечно. Вам предстоит приготовить квартиры для складирования оружия, найти возможность приобретения оружия в России, получить от армян, членов партии «Дашнакцутюн», транспорт бомб, нам ими уступленный, наконец, выяснить возможность экспроприации в армейских арсеналах.

– А когда решено отправляться в Россию?

– Азеф и Чернов считают, что выезжать нужно как можно быстрее.

– Ладно, Борис. Завтра закажу билеты.

Третьего марта они сели в поезд до Стокгольма, а через два дня на пароходе отплыли в Гельсингфорс. Там на явочной квартире их уже ждали. Финны помогли им с паспортами и с билетами на поезд до Санкт-Петербурга.

4

Документы, оформленные на вымышленные имена, не гарантировали их от ареста и преследования, но давали возможность подпольной работы.

Попрощавшись с соратниками на Финляндском вокзале и условившись о встрече на следующий день, Пинхас поехал домой.

Дверь открыла Ольга Николаевна и, увидев мужа, принялась его обнимать.

– Дорогой мой, как я счастлива! Ты жив, ты вернулся.

– Я жив-здоров, Оленька.

Он поцеловал жену и вошёл в гостиную.

– Как ты ушёл, я всё время боялась, что тебя больше не увижу.

– Где Женечка?

– Он у мамы. Ему там хорошо. А меня вчера только отпустили из полиции, допрашивали.

– В чём дело, Оля?

– Не хотела тебя волновать тогда, но теперь расскажу.

Девятого января я беспокоилась, что тебя долго нет, и пошла к Александровскому скверу. Там были гвардейцы. Они стреляли по людям. Меня окрикнул какой-то офицер. Я находилась в сильном нервном напряжении и крикнула ему в ответ: «Убийца!».

– Ты правильно ему сказала.

– А они меня привлекли к суду по обвинению в оскорблении должностного лица при исполнении служебных обязанностей.

– Его служебной обязанностью было убивать, – с долей сарказма сказал Пинхас.