Две жизни Пинхаса Рутенберга

На другой день он ждал её в роще на поляне, мягко спускающейся к речке Сула. Вскоре он увидел её в голубом ситцевом платье, идущую навстречу ему. Пинхас остолбенел от охватившего его обаяния девичей красоты и не мог проронить ни слова. Она приблизилась к нему, и он ощутил исходящий от неё аромат цветущей молодости. Здесь не было никого, но ему казалось, что за ним наблюдают множество глаз. Как и вчера, Хана, поняв причину его смятения, сказала:

– Пинхас, пойдём к реке. Я люблю смотреть на воду, на её тихое и плавное течение.

– Хорошо, Хана, – с трудом преодолев немоту, вымолвил он.

Он взял девушку за руку, и они медленно спустились к Суле. Уже месяца два, как её берега очистились от снега, подсохли и под тёплыми лучами солнца покрылись мягкой зелёной травой.

– Правда, красиво? – спросила она, бросив на него стремительный взгляд.

– Я с братьями летом хожу купаться. Наше место недалеко отсюда, вон там.

– Я знаю, но я туда не иду. Мама против того, чтобы я смотрела на обнажённых мальчишек в трусах.

– Всевышний создал нас разными, чтобы мы находили свою половинку и становились единым целым, – сказал Пинхас.

Хана рассмеялась, её очаровательную головку озарила мысль, что стоящий возле неё юноша образован и умён и не лишён достоинства.

– А ты нашёл уже свою половину? – спросила она.

– Ещё два дня назад я бы не ответил на твой вопрос утвердительно.

– А сегодня?

Хана приблизилась к нему, и он ощутил не пережитое прежде влечение к этой прекрасной девушке, которая с природным кокетством и игривостью ловила его, неискушённого в сентиментальных играх, в свои ласковые сети.

– Сегодня я почти готов ответить иначе.

– Почему почти?

– Потому, что боюсь оказаться смешным, не получившим взаимности.

– А почему ты думаешь, что она не ответит тебе взаимностью? Ты её спрашивал?

– Нет. И даже если она ответит утвердительно, у неё есть родители, которые могут думать иначе.

– Про родителей ты прав. Но у евреев есть обычай сватовства, – сказала она, смотря ему в глаза своими восхитительными глазами, и он осознал, что так на мужчину может смотреть только любящая женщина.

Они встречались в этой роще почти каждый день и уже не могли сдержать своих чувств. Пинхас целовал её, прижимая к стволу берёзы, и обнимал её стройное упругое тело. Однажды он повалил её на траву, но она в последний момент оттолкнула его.

– Не можем мы пока с тобой, Пинхас, предаваться любви, – всхлипнула Хана, смотря на него горящими от страсти глазами.