Две жизни Пинхаса Рутенберга

Он был веселый и раскованный, его ежедневная усталая озабоченность куда-то исчезла, сменившись игривой уверенностью в себе.

– Пинхас, что с тобой? – спросила она.

– Я встретил женщину, – ответил он.

– Больше ничего не говори. Уже понятно.

– А мне ещё ничего не ясно, Рахель.

Весь следующий день он работал с давно неведомым наслаждением, открыв для себя незнакомую прежде истину, что вдохновенье и муза даются не только поэтам и художникам.

Вечером в назначенное время он уже стоял возле виллы, стараясь подавить давно не испытываемое волнение.

– Эмилия, я рад тебя видеть, – произнёс он.

– Я тоже Пинхас. Правда, сегодня у меня был трудный день. Тёте стало хуже, и я была прикована к ней.

– Я предлагаю немного пройтись и поужинать в ресторане, – сказал Пинхас. – Он тут совсем недалеко.

Она согласно кивнула. По дороге он рассказывал о России, о своей былой жажде изменить жизнь людей к лучшему.

– Меня тогда арестовали, и я отсидел четыре месяца в крепостной тюрьме. Но знаешь, Эмилия, недаром мы боролись. Царь был вынужден согласиться на демократические свободы и реформы, и объявил амнистию все заключённым. Меня освободили. Мы продолжили борьбу. Увы, среди революционеров оказалось немало предателей. Десятки были брошены в тюрьмы, повешены или сосланы в Сибирь. Это сильно повлияло на исход дела. Многие из нас эмигрировали в Европу и Америку.

– Благодаря этому я встретила тебя, – усмехнулась она. – Таких как ты и твои соратники, в Италии сейчас нет. Здесь все уже смирились с существующим положением.

– Это не так уж плохо. Я многое переосмыслил с тех пор.

Они зашли в небольшой уютный ресторан и сели у окна. На закуску взяли пармскую ветчину, а на второе – цыплёнка пармезан. Вкусная еда и бокалы красного сухого вина «Бароло» способствовали хорошему настроению. Эмилия немного опьянела, смотрела на него своими прекрасными карими глазами и смеялась его шуткам.

– Я очень устала, Пинхас, и пьяна, – сказала она, смотря ему в глаза своими чудными глазами. – Давай-ка встретимся завтра в это же время.

– Хорошо, Эмилия, я приду.

– Не обижайся, дорогой.

Она обняла его за плечи, неожиданно коснулась губами его сомкнутых в волнении губ, и, выскользнув из его рук, скрылась за дверью.